«Ахьа ху лела до газа санна хьадда лелаш. Сихмало, тхо хьуна т1ехьа кхоьаш дац. (Ну что ты носишься, как коза? Не спеши так, нам за тобой не угнаться!)» – иногда устало осаживала ее Сацита. Бывало, она это говорила с некоторой злобой, не в силах смириться с постигшей их общей бедой. Но Дикбер уже было не остановить. Не только из-за того, что она была энергична от природы. Она хорошо помнила, через что пришлось пройти ей и ее родным. И этот страх не давал ей сбавлять обороты. На склад она приходила раньше всех и уходила позже многих женщин. Не для того, чтобы выслужиться, просто Дикбер всегда умудрялась находиться там, где надо было помочь. Выражение «удачно подвернулась под руку» было про нее. Женщины ее полюбили за готовность всегда подменить кого-то, кто устал или захворал. Вскоре и завскладом обратил на нее внимание. В один из дней он обсуждал с завхозом планы.
– Иваныч, скоро будем картошку садить. Но ее надо перебрать для начала. Скажи мне, сколько женщин мы можем перебросить на овощехранилище, у меня там людей не хватает? – поинтересовался Аязбай.
Завхоз прищурился, подумав:
– Ну, пяток человек я найду…
– Отбери мне посноровистее кого-нибудь. Работа там – не то что здесь, грязная, сам знаешь. Нужно таких, как эта…
Аязбай на секунду задумался, он никак не мог вспомнить труднопроизносимое для него имя.
– Иваныч, как зовут ту девушку, которая так шустро управляется с зерном, да и тебе, я смотрю, успевает подсобить?
– А-а, ну это Дикберушка. Из чеченов. Скачет, как моя кобылка, с которой я на фронте, стало быть, воевал. Молодец деваха, шустрая. Я без нее, как без рук… – тут Иваныч осекся. – Дикбер, Дикбер! – спешно крикнул он и махнул рукой. – Подь сюды, дочка.
Девушка подошла, как обычно, не поднимая глаз.
Иваныч продолжил:
– Вот тут начальство интересуется тобой. Работа для тебя есть.
– Большая ли у тебя семья, қызым? – спросил Аязбай. – Мама, папа, братья, сестры есть?
Дикбер поняла и на пальцах постаралась показать, сколько у нее родни. Аязбай пристально вгляделся в ее лицо, и она невольно взглянула на него.
«Лицо у него доброе», – заметила она про себя.
– Ну ладно, барағой, жаным! – заключил Аязбай. Он сочувствовал этой чеченской девушке, вынужденной пахать за всю ее многочисленную семью.
Работа на складе закончилась, и женщин отправили в овощехранилище перебирать картофель к весенней посадке. Там Дикбер впервые поняла, что сырая картошка с кожурой тоже бывает очень вкусной. Когда удавалось принести домой несколько картофелин, счастью не было предела.
Так прошли первая зима и весна в Казахстане. В конце июня стало совсем тепло, и их направили на строительство плотины для водохранилища. Эта плотина и водохранилище сохранились до сих пор. Давалась дневная норма работы, и в конце дня работники получали 100 грамм ржаного хлеба на человека. Чтобы получить побольше, люди выходили на работу всей семьей. Кели брала с собой всех детей – Ахмеда и Шахида, Лечу и Зулпу. Самому старшему из детей пятнадцать, самому младшему – семь лет. Чем не рабсила? Сначала все дети активно работали, но куда им угнаться за взрослыми. Минут через сорок они устали, и чтобы не мешались под ногами, Кели отправила их подальше в поле, чтобы снующие туда-сюда люди не сбили детей с ног. После суровой зимы поле было похоже на огромный участок грязного месива. Частые весенние дожди лишь недавно прекратились, и земля еще не успела толком прогреться и подсохнуть.
«Х1оккхаза ховши 1е ловзаш, со сихха схьа йог1а! Кхузара цхьанхьа ма г1олаш. (Сидите тут, поиграйте, я скоро приду. Никуда отсюда не отходите)», – строго наказала Кели и ушла работать.
На открытом пространстве их было хорошо видно, мальчишки были уже большие и, казалось, понятливые. Прошел час, а мама все не возвращалась. Леча и Зулпа играли поодаль отдельно. Ахмед ковырял палкой в земле и нашел пару старых клубней картофеля, видимо, оставшихся с прошлого года. Братья сильно проголодались, и Шахид предложил развести костер и запечь картошку, чтобы подкрепиться. Так и сделали. Натаскали сухих веток, старший из братьев чиркнул спичкой, и игра стала намного увлекательней.
Умение самостоятельно развести костер возвышает любого мужчину, независимо от возраста. Что уж говорить про детей гор, да еще в таком возрасте, когда хочется самоутверждаться каждую секунду. Ахмед сунул в золу клубни, и пацаны, гордые, что занимаются делом никак не менее важным, чем взрослые, стали ждать.
– Глянь, может, уже все? – не терпелось младшему.
– Мне кажется, они готовы, – через три минуты повторил он.
– Они сейчас сгорят, Ахмед! – все канючил Шахид.
– Погоди, я проверю, – на правах старшего осадил брата Ахмед. – Давай, я попробую ее, если съедобна, то и ты свою долю получишь.
Он вытащил одну картофелину, долго дул, перекидывал ее из одной руки в другую, остужая. И наконец откусил кусочек.
– Да, ты был прав, она почти готова, брат.
Пока Шахид остужал клубень, старший из братьев уже доел свою порцию.
– А чего она такая горькая? – спросил младший, Шахид. Он откусил и, почувствовав жжение на языке, теперь уже жевал нехотя и скривив рот.
