Когда издали указ о разрешении вернуться на Родину, для чеченцев и ингушей это стало одновременно волнующим и шокирующим событием. Уже выросли их дети, которые только слышали, что есть такая земля, где все было по-другому, где дом – это «ц1ено» и где было лучше, чем тут. У дедушки Махмуда была радиола – большая ценность по тем временам. Сверху ставили грампластинки, а радио располагалось в нижней части ящика. По радио слушали новости, ловили музыку на коротких волнах, иногда даже можно было поймать чеченские мелодии. Я помню, как громко звучала музыка из той радиолы, и у всех сразу поднималось настроение. А еще на радиоле был зеленая лампочка. Она мигала в ритм мелодии, невозможно было оторвать глаз от этого чуда. И новость об указе дедушка узнал, слушая это радио. Многие сразу же засобирались в дорогу, начали распродавать нажитое. Но как быть с похороненными в чужой земле близкими и родными?
Старейшины собирались, обсуждали эту проблему, некоторые категорически не хотели оставлять прах умерших, другие с ними не соглашались. Не сразу, постепенно, в течение многих лет, большинству вайнахов удалось перезахоронить тела близких на родине.
Нет, наверное, на свете другого такого народа, который так любил бы свою землю, так чтил свои традиции, религию и язык, как чеченцы. Может, эта неистовость во всем, что касается их родины, нации, и спасла этот немногочисленный народ от вымирания.
Новость о переезде стала долгожданной для всех и ужасной для Дикбер. В один из дней Шахид привез эту весть к нам домой.
– Вы слышали, вышел указ, по которому нам разрешают вернуться в Чечню?! – счастливый, заявил он. Потом сгреб в охапку нас, детей, и начал по одному подкидывать, радостно смеясь.
– Это точно, Шахид? – серьезно спросила его Дикбер.
– Да-а-а! – закричал брат, продолжая играть с малышней, потом, увидев серое лицо сестры, остановился.
– Ну Дикбер, не расстраивайся ты так, – не зная, как успокоить сестру, произнес он и добавил, не подумав: – Может, все обойдется…
– Вы уедете, а я останусь, – она стояла, уткнувшись лбом в стену дома, и, расстроенная, смотрела на землю.
Все родственники и знакомые чеченцы собирались, бурно обсуждали эту новость, плакали и строили планы отъезда на их любимую родину. Некоторые не верили и все время переспрашивали:
– Не может быть, а это правда? О Аллах, ты услышал наши молитвы…
Одна Дикбер в те дни ходила заплаканная и грустная. Когда уже были куплены билеты и все сидели на чемоданах, пришла еще одна весть: указ о возвращении чеченцев на родину был временно приостановлен. Случилось так, что первые семьи, вернувшиеся к себе домой, обнаружили в бывших своих домах других хозяев. То есть возвращаться было некуда. Начались разборки, потасовки, доходило до убийств. И власти решили приостановить действие своего указа. Однако наши уже продали дома, ехать нужно было в любом случае. Тогда они пошли на хитрость: переоделись в украинские рубашки и сарафаны, хорошо заплатили контролерам и проводникам и кое-как доехали домой. Дедушка выкупил свой дом и прилегающий к нему участок у поселившегося там осетина и мирно заселил туда свою семью. Дикбер так сильно горевала, что Аязбай скрыл от нее день отъезда родни, твердо пообещав, что отпустит ее навестить их.
Но не у всех все складывалось благополучно. Мы знали еще об одной семье, такой же, как наша, где мать – чеченка, а муж – казах. Они жили далеко от нас, в одном из отделений скотоводческого совхоза. У них было четверо детей. История их семьи была нам неведома, но то, как они уезжали, узнали все. У этой женщины было два брата и отец. Когда все засобирались в Чечню, они решили забрать и ее. При этом дети должны были остаться с отцом-казахом. Несчастная женщина умоляла, плакала, просила оставить ее с семьей. Но родственники остались непреклонны. Братья запугали ее мужа, а сестру выкрали, связали, бросили в машину и увезли. До Чечни она доехала, но примерно через год сбежала и вернулась к детям.
Бедный муж не вынес всего случившегося. Он за это время начал выпивать, лишился работы, детей раздали по родственникам, в доме и хозяйстве была полная разруха. Чеченка собрала детей, попыталась все восстановить, но муж так и не бросил пить, через полтора года попал под трактор и погиб. Некоторые из родственников мужа обвинили чеченку в его смерти, и в итоге разнесчастная женщина осталась одна с детьми, без родни и без поддержки. Трагедию этой семьи знали многие, сочувствовали им, старались помочь. Дальнейшая их судьба осталась неизвестной.
