– Командир, – нарушил молчание Павел, – ты из парня за пять минут берсерка сотворил, он отмороженный на всю голову. Мы просматривали нашу высадку, у Антона реакция нереальная, он подорвал главную особь и спас двух гражданских, и всё это на второй секунде после касания ногами поверхности.
– Жак, ты «Душегуба» не забыл? – спросил Алексей.
– Забудешь такого, он мне после выпуска полгода снился в ночных кошмарах.
– Вот! – поднял вверх указательный палец Алексей. – Всё наше крыло, и Антона в том числе, натаскивал именно этот сержант. На него пачка докладных от офицеров учебки. А после нашего крайнего десанта зашевелились учёные, аналитики и прочая профессура; сделали вывод, что чужие не есть разумные существа, а совсем наоборот: они тупые до примитивности, но частично телепаты.
– То есть ты хочешь сказать, что пауки, перемещаются между галактиками, не являясь разумными существами?
– Не я, яйцеголовые так решили. Разрабатывают какую-то там фотонную биологию. Но это всё ерунда, главное то, что чужие чувствуют страх, а наш пьяный базар в кабаке это выявил. Получается «Душегуб» научил нас самому важному: разгонять в крови адреналин. Сейчас освобождают Паркон от населения, разводят там несметное поголовие косуль. Выяснили что косули самые боязливые животные, вот и решили использовать их как приманку, а чтобы страх аж из космоса был слышен – за оградой ходят амурские тигры. Короче такая вот жестокая приманка для чужих. А мы отрабатываем порядок высадки на распавшийся рой.
– Получается, – продолжил далее Жак: – Ждём, пока рой распадётся, косуль они всё равно догнать не смогут, и десантируемся уже без угрозы обстрела?
– Точно, – подхватил Алексей: все особи становятся охотниками, они ведь угрозы не чувствуют, а мы спускаемся позже, возможно даже не в капсулах, а прямо на планетарном транспорте.
– И орём: никто, кроме нас, – сказал Павел, и все засмеялись.
– Жак, а как там валькирия? – спросил Иван.
– А вот сейчас и спросим, – ответил Жак и набрал на крышке кокона вызов. – Радость моя, здесь твои должники интересуются…
– Привет, мальчики, – послышался ответ , – у меня всё хорошо, я только показываться не буду, парикмахера жду. Не забудьте к Антошке зайти, Ира на работе, а он скучает.
– Это та Ира, что из-под паука? – поинтересовался Иван.
– Не из-под паука, а из-под Антона, – парировала Мари. – Она как под парнем полежала, так первую неделю вообще жила возле кокона. Ладно, не буду вам мешать.
Мария отключилась, а парни улыбнулись.
– Жак, твою жену как вообще зовут? В кроках она Мария, наши лягушки её называют Мари́, – спросил Павел.
– Парни, не знаю, мне бы до брачного ложа добраться. Вы доктору глаз подбейте, пусть нас в один кокон поместит. Если имя французское – тогда Мари́, если русское… Я хотел Машенькой назвать, а вдруг обидится. Короче вопрос интимный, не приставайте, лучше расскажите: кого вы это лягушками называете и почему?
– А это те две блондинки, что были свидетелями твоего сватовства, – рассмеялся Иван и добавил: – А лягушки, потому что напрыгали в первую же ночь, так что скоро будем бухать.
– Хам ты, Ваня, вообще-то тема интимная, – возмутился Сергей.
– Жак, тут нам три сюрприза предъявили, – продолжил Павел, – у меня прибыток намечается, а у Серёги вообще двойня, девочки там или мальчики пока не знаем, срок маленький. Контракты на четыре года заключили, а свадьбы решили отметить, когда вы с Мари́ на ноги встанете. Вот, приглашаем, значит.
Мария сразу почувствовала некую напряжённость, сегодня правнуки вошли в дом как-то не так. Обычно, когда лопалась мембрана входной двери, сразу слышался детский гомон, чаще всего Лиза щебетала безу́молку, а Леон бубнил в редких паузах. Сегодня близняшки вошли молча, а на обзорном терминале Мари заметила, как Лиза ткнула пальцем в сторону Леона, а тот согласился, кивнув головой.
Мария не первый раз замечала, что любит именно эту парочку более всех остальных. Она корила себя, мол, не хорошо так, но, тем не менее, когда Лиза с Леоном изъявляли желание пожить у прадедов, Мари радовалась как-то по особенному. Вообще их дом пустовал не более месяца в году, в дни наиболее лютых морозов. Практически круглый год кто-то жил; внуки и правнуки даже очередь занимали. А иногда собиралась такая толпа, что приходилось разбивать в саду кемпинг, ибо в доме места всем не хватало.
Малыши позвали прадеда и чинно расселись за обеденным столом. Суп ели молча, что вообще предвещало нечто…
– Дед! – отодвинув пустую тарелку, и, взглянув в упор, произнёс Леон.
Жак даже немного съёжился, не зная как реагировать. Леон называл прадеда «дедуля», иногда «дедушка», но официально «дед» – было впервые.
– Мы, всем классом сегодня получили единицы, а исправить огрехи старого козла сможете только вы, с бабушкой.
Жак и Мари не произнесли ни слова, только у обоих зачесались места бывших ожогов и обморожений.
