– Похоже, она придерживается новой веры из конъюнктурных соображений, чтобы заручиться поддержкой протестантов. Возможно, я ошибаюсь, но на раннем этапе безопаснее предупредить событие и не позволить себя опередить. Эта леди умна, коварна и одержима духом прельщения. Ее следует отправить в Тауэр или, по крайней мере, отослать подальше от королевского двора, ибо ее пребывание здесь представляет угрозу безопасности вашего величества. Она может из честолюбия или в силу убеждений вступить в опасный заговор с Куртене и попытаться воплотить свои замыслы в жизнь.
Мария, в отчаянии заламывая руки, принялась расхаживать взад и вперед по часовне:
– Должна признаться, я разделяю ваши опасения. Мне в голову приходили аналогичные соображения. Но я никогда не соглашусь отправить сестру в Тауэр. Единственное, чего я желаю, – это обратить ее в католическую веру, что станет решением всех проблем.
– Вы желаете невозможного, – сказал Ренар, в его голосе снова послышалось едва скрытое раздражение.
– Я встречаюсь с ней завтра, а там посмотрим, что из этого выйдет. Я буду молиться, чтобы Господь направил ее и помог увидеть свет истины.
Мария ждала сестру в своей частной галерее в Ричмонде. Королеву страшила предстоящая конфронтация. Но когда появилась Елизавета – чудное видение в девственно-белом наряде, – она дрожала как осиновый лист. Она робко подошла к старшей сестре и, упав на колени, разразилась слезами.
– Я хорошо вижу, что вы, ваше величество, настроены недоброжелательно ко мне, – запинаясь, начала она. – И я не нахожу никакого другого повода, кроме религии. Я прошу прощения, но меня воспитали как протестантку и не обучили доктринам старой религии. – (Мария прикусила язык, с горечью осознав, что все попытки сделать так, чтобы сестру воспитали в истиной вере, оказались тщетны.) – Поэтому я умоляю ваше величество определить мне в наставники ученого человека и снабдить меня нужными книгами, дабы я могла решить, позволит ли моя совесть сменить убеждения.
Это было именно то или почти то, что Мария хотела услышать. И хотя сестра не связала себя обязательством обратиться в католичество, ее предложение не выглядело слишком подозрительным. Необходимо было дать Елизавете время, чтобы она могла прийти в согласие со своей совестью. Встав с места, Мария с улыбкой поцеловала сестру:
– Я охотно удовлетворю вашу просьбу. Если со временем вы согласитесь пойти к мессе, вера наверняка появится. Мне очень хотелось бы, чтобы на следующей неделе, когда мы переедем в Уайтхолл, вы посетили мессу в честь рождения Пресвятой Девы Марии.
Слова сестры встревожили Елизавету.
– Мадам, надеюсь, к тому времени я уже поправлюсь. В последнее время я страдаю от невыносимых болей в животе.
Мария тотчас же напряглась.
– А вас осматривал врач? – поинтересовалась она.
– Нет. Но мне придется, если боли не прекратятся. – Елизавета обратила на сестру невинный взгляд темных глаз под нависшими веками.
– Постарайтесь именно так и сделать, – сказала Мария. – Я хочу на следующей неделе видеть вас на мессе.
Мария была чрезмерно довольна, увидев, что Елизавета присоединилась к процессии в Королевской часовне, и, тепло приветствовав сестру, наградила торжествующей улыбкой де Ноая, который чувствовал себя не в своей тарелке. Но когда они двинулись вперед по галерее, Елизавета принялась громко причитать:
– Ой, как у меня ужасно болит живот! – Она схватилась за живот с видом мученицы, после чего повернулась к придворным дамам королевы. – Не могли бы вы мне его потереть?
Дамы растерялись, но Мария, уверенная, что сестра притворяется, чтобы пропустить мессу, кивком успокоила их.
Уже в дверях часовни Мария поспешно прошла вперед, не оставив Елизавете иного выбора, как следовать за ней. Во время службы Мария внимательно следила за сестрой, но ничего подозрительного не заметила, а потом вдруг увидела у нее на поясе миниатюрную золотую книжицу с предсмертной молитвой их брата. Что, если Елизавета повесила ее как сигнал своим сторонникам-протестантам? Что было маловероятно, поскольку в часовне находились лишь католики.
Мария, возрадовавшись обращению Елизаветы, после мессы провела ее в свои личные покои и щедро наградила, подарив ей бриллиант, рубиновую брошь и коралловые четки. Елизавета нежно поблагодарила сестру.
Однако радость Марии была недолгой. Когда в следующее воскресенье Елизавета не пришла к мессе, сомнения вспыхнули с новой силой. Масла в огонь подлили Гардинер с Ренаром, которые высказали предположение, что Елизавета откровенно лукавит.
– Она ведет себя подобным образом скорее из страха и желания избежать наказания, чем из искреннего благочестия, – пробурчал Гардинер.
Марии ничего не оставалось, как посмотреть правде в глаза.
– Боюсь, просьба снабдить ее книгами и обеспечить духовное руководство обусловлена исключительно лицемерием.
Кипя от негодования, Мария вызвала к себе Елизавету и обратилась к ней с такими словами:
