– Мы достойно встретим угрозу, когда придет время, – спокойно сказала она. – Объявите Саффолка, Кэрью и Уайетта предателями. Пусть все знают, что они подняли злоумышленников на бунт с целью низложения королевы и что Саффолк снова хочет возвеличить леди Джейн. Предложите крупное вознаграждение каждому, кто поможет совершить правосудие над Уайеттом. А вы, милорд Норфолк, должны выступить в Кент во главе подготовленных лондонских отрядов для подавления этих мятежников.
– С превеликим удовольствием, мадам! – рявкнул герцог.
Норфолк, в свои восемьдесят, был закаленным в боях ветераном, готовым отстаивать правое дело.
– Ваше величество должны подумать о том, чтобы в целях безопасности переехать в Виндзор, – предложил Паджет.
– Нет! – отрезала Мария. – Мое место здесь. Я останусь в Уайтхолле до окончания кризиса. Но мне бы хотелось, чтобы вы срочно приставили ко мне телохранителя.
Паджет упал на колени:
– Мадам, я две недели занимался набором рекрутов и не могу все делать сам. Но я позабочусь об этом.
Смягчившись, Мария поблагодарила Паджета.
Некоторые советники полагали, что ей следует попросить императора о военной помощи.
– Нет, – возразила Мария. – Не хочу, чтобы он думал, будто я не в состоянии справиться с ситуацией, если у него возникнут сомнения, стоит ли посылать сына в мятежную страну. Появление императорской армии на наших берегах лишь подтвердит худшие подозрения моих подданных. Нет, милорды, мы должны рассчитывать исключительно на собственные силы. Укрепите Лондон. Я еще не забыла, как горожане приветствовали меня, когда я стала королевой, и у меня нет сомнений, что я могу рассчитывать на их преданность.
Однако лорды, кажется, не были в этом настолько уверены.
Гардинер получил противоречивые разведданные о деятельности Елизаветы. Она то ли готовила Эшридж к осаде, то ли следовала в замок Доннингтон. В любом случае Мария хотела держать сестру под наблюдением, а потому написала Елизавете письмо с требованием прибыть ко двору ради ее же безопасности на случай возникновения беспорядков.
– Боюсь, стойкое нежелание вернуться ко двору является веским доказательством ее участия в заговоре, – сказала Мария Ренару, и тот в ответ мрачно кивнул.
Подозрения Марии начали подтверждаться, когда Гардинер перехватил на пути в Дувр дипломатическую почту де Ноая, где среди писем обнаружилась копия последнего послания Елизаветы, адресованного королеве. Всем стало ясно, что Елизавета втайне плетет интриги с французами. Возмущенная поведением сестры, Мария распорядилась убрать ее портрет из галереи, хотя на тот момент этим и ограничилась, поскольку события начали стремительно набирать обороты. Мария решила, что разберется с Елизаветой потом.
Впрочем, новости были обнадеживающими. Жители западных графств не присоединились к восстанию, и сэр Питер Кэрью бежал во Францию. Саффолк попытался взять Лестер и, получив отпор, отступил к Ковентри, но лишь для того, чтобы оказаться перед запертыми воротами. После чего немногочисленные союзники покинули герцога, и ему пришлось залечь на дно. Крофтс вообще не стал предпринимать каких-либо действий.
Впрочем, из Кента приходили пугающие новости. Норфолк атаковал армию Уайетта в Кенте, однако сотни королевских солдат перешли на сторону восставших под лозунгом борьбы с господством надменных испанцев. Многие из оставшихся солдат дезертировали, что позволило Уайетту захватить их оружие и деньги, выделенные Норфолку на финансирование военной экспедиции. Обескровленная армия Норфолка понуро возвращалась в Лондон в рваных мундирах, без стрел в колчанах и с луками без тетивы. Когда Мария увидела свое потрепанное войско из окна королевских покоев, у нее внутри все похолодело, поскольку ничего теперь не мешало Уайетту взять столицу.
Совет отправил на подавление мятежа войска во главе с сэром Эдвардом Гастингсом. Однако прошло совсем немного времени, и он несолоно хлебавши вернулся. Измученный и забрызганный грязью, сэр Гастингс вошел в зал для приемов и бросился перед Марией на колени:
– Ваше величество, нижайше прошу меня простить! Когда я встретил войско повстанцев в Грейвзенде, у меня не хватило людей, чтобы остановить их. Тогда я попытался вступить в переговоры с Уайеттом. Он выдвинул требование, чтобы вы лично сдались ему и вручили ключи от Тауэра. Я, естественно, отказался и примчался сюда, чтобы доложить о его намерениях.
Мария пришла в неописуемую ярость. Как смеет мятежник диктовать ей условия?!
Крайне взволнованная, она послала за Ренаром, описав ему всю серьезность сложившейся ситуации.
– А мой Совет до сих пор не обеспечил меня телохранителем! – кипятилась Мария.
– И тем не менее они делают все возможное, чтобы поднять людей на защиту вашего величества, – напомнил ей Ренар.
– Я никому не могу доверять! – с горечью воскликнула она.
В этот момент в зал ворвался Гардинер:
