После той знаменательной речи тысячи мужчин поднялись на бой с мятежниками. И весьма кстати, поскольку армия Уайетта уже насчитывала семь тысяч человек и стремительно увеличивалась. Повстанцев удалось остановить возле Саутуарка, где горожане трудились всю ночь, чтобы сделать Лондонский мост непроходимым. Уайетт ограничился разграблением приората Святой Марии Овери в Суррее и расположенного неподалеку Винчестерского дворца.
И все же Лондон пребывал в волнении. Лорд-мэр распорядился, чтобы каждый мужчина стоял у двери своего дома, высматривая мятежников. Для поддержания боевого духа речь королевы на всех углах зачитывали герольды. Люди в панике кружили по городу, женщины рыдали от страха и, загнав домой детей и незамужних девиц, запирали двери на засов. На улицах раздавали доспехи, поскольку магазины были закрыты, а витрины заколочены.
Уайтхолл замер в тревожном ожидании. Вооруженные стражники охраняли зал для приемов, придворные дамы плакали, причитали, в ужасе заламывали руки из страха, что их либо изнасилуют, либо убьют. Однако Мария сохраняла хладнокровие и спокойно принимала доклады о развитии событий.
– Все в руках Господа, – успокаивала она придворных. – Если Он за нас, кто может быть против нас?
Советники уговаривали Марию отдать приказ направить пушки Тауэра на другой берег реки и расстрелять мятежников, однако она воспротивилась:
– Мы не станем убивать невинных жителей Саутуарка!
Уайетт, опасаясь, что по его войску будут стрелять из тяжелых орудий, отвел людей вверх по реке к Кингстону, где пересек Темзу и направился обратно по северному берегу к Тайберну, остановившись у стен города.
Когда новости о продвижении противника достигли Уайтхолла, Совет снабдил всех придворных оружием и предложил Марии бежать по реке.
– Нет! – отрезала она. – Я буду ждать до последнего. Будь я мужчиной, вы бы сейчас увидели меня на поле брани.
Она стояла у окна галереи над воротами Гольбейна, не обращая внимания на суматоху, хлопанье дверей, причитания и визг придворных дам. Никаких признаков появления армии Уайетта пока не наблюдалось, хотя, похоже, ждать осталось недолго. Графа Пембрука и сэра Хамфри Клинтона отправили во главе кавалерии в Сент-Джеймсский парк, чтобы преградить дорогу врагу. Мария терзалась неизвестностью, но ее успокоил Гардинер, который принес последние новости:
– Мадам, произошла небольшая перестрелка. Однако, по слухам, люди Уайетта истощены и отказываются воевать. Многие дезертировали. В результате Уайетт с небольшим отрядом двинулся в сторону Чаринг-Кросс.
У Марии екнуло сердце. Уайетт был совсем близко! Придворные дамы громко запричитали, их вопли эхом разносились по залам дворца.
Внезапно в галерею вбежали стражники.
– Ваше величество, уходите! – рявкнул капитан. – Они стреляют уже на территории дворца. Все пропало! Вам нужно срочно бежать!
– Нет! Я и шага отсюда не сделаю! – Мария сама удивлялась своей стойкости, – вероятно, подобная смелость была ей ниспослана Богом. Она обратилась к придворным: – Молитесь, и я обещаю, что скоро вы услышите хорошие вести. – С этими словами она повела своих дам в часовню и упала на колени.
– Уайетта взяли! – В дверях часовни возник Гардинер, вид у него был взъерошенный, но триумфальный.
Мария встала и поклонилась распятию на алтаре:
– Хвала Всевышнему, ибо Он сотворил очередное чудо!
За ее спиной женщины облегченно рыдали.
– Уайетта взяли у ворот Темпл-Бар, – рассказывал Гардинер, когда они шли в сторону зала для заседаний Совета по галереям, которые были забиты придворными, жаждущими поздравить королеву. – Пембрук со своей кавалерией отрезал его отряд от основных сил, а затем пленил. Он просто сдался в плен, кроткий как ягненок. Его сподвижники окружены и арестованы.
– Отправьте их в Тауэр, – распорядилась Мария, чувствуя, что у нее подкашиваются ноги.
Сказывалось напряжение последних дней, но через несколько минут она будет в порядке.
Советники, естественно, были смертельно напуганы.
– Мадам, – произнес Паджет, когда она села во главе стола, – мы чувствуем себя обязанными заявить, что восстание стало результатом вашего чрезмерного милосердия после восшествия на престол. В будущем вы должны ожесточить свое сердце и показать вашим подданным, что вас невозможно запугать, так как ваша снисходительность едва не стоила вам трона.
В любое другое время подобное заявление возмутило бы Марию, но советники, все как один, продемонстрировали свою лояльность, и она понимала, что они отстаивают ее интересы.
– Милорды, я воспользуюсь вашим советом, – ответила она. – Я решила не проявлять милосердия к предателям. И впредь буду неустанно требовать исполнения закона, вселяющего ужас в сердца тех, кто замыслил дурное. Кроме того, я больше не потерплю в своем королевстве ереси, ибо мы видим, что она приводит к злоумышленным заговорам против меня.
Мария, естественно, согласилась, что вожаки мятежников должны быть преданы смерти в назидание другим потенциальным бунтовщикам.
После совещания она вызвала Ренара и рассказала ему о своем решении.
