– Они совершенно правы. Сейчас не время проявлять милосердие. Отныне вы, ваше величество, должны неумолимо расправляться с любыми еретиками. И подобная страшная месть с вашей стороны будет уместна, – заявил он и, помолчав, добавил: – Призываю вас избавиться от тех лиц, которые могут спровоцировать восстание. Я имею в виду леди Джейн и ее мужа.
Мария собралась было сказать твердое «нет», поскольку обещала пощадить их, но внезапно вспомнила, что поклялась впредь безжалостно расправляться с предателями.
Ренар увидел ее колебания:
– Мадам, а вам известно, что отец Джейн агитировал за нее во время восстания?
– Да, – ответила Мария. – Но в том не было ее вины. Она находилась за много миль от него и не участвовала в заговоре.
Однако Ренар оставался неумолим:
– Мадам, пока Джейн жива, она будет раскачивать под вами трон. Ваши советники придерживаются такого же мнения. Я разговаривал со многими из них. И должен вам сообщить, что император не позволит принцу Филиппу приехать в Англию, пока мы кардинально не решим данный вопрос.
Новость эта стала для Марии настоящим ударом. И она, задыхаясь, сказала:
– Похоже, у меня нет выбора. Ничто не должно разрушать альянс между нашими странами.
Ренар мрачно улыбнулся:
– Мадам, вы приняли очень мудрое решение, продемонстрировав недюжинный государственный ум. Его императорское величество наверняка будет весьма впечатлен.
Спустя два дня Мария, безжалостно подавив голос совести, приказала посадить Джейн и Гилфорда за решетку, после чего скрепя сердце подписала обоим смертный приговор. Осужденным велели готовиться к казни. Мария старалась не думать о том, каково это узнать, находясь на заре своей жизни, что ты завтра умрешь. Она королева и должна ожесточить свое сердце.
Однако в ту ночь Мария не сомкнула глаз. Она не могла послать юную девушку на смерть, просто не могла! И тут, прямо перед рассветом, внезапно пришло решение. Если удастся уговорить Джейн принять истинную веру, она не только спасет свою душу, но и перестанет быть символом для протестантских диссидентов.
Утром Мария первым делом послала в Тауэр Ричарда Фекенхэма, аббата Вестминстерского аббатства и ученого мужа, предложить Джейн помилование в обмен на обращение в католическую веру. Аббат был добрым стариком, если кто-то и мог уговорить Джейн, то только он.
Находясь в состоянии ажитации, не в силах сконцентрироваться на государственных документах, скопившихся за время восстания, Мария просто сидела за столом. Аббат вернулся лишь в полдень.
– Мадам, – начал он, умоляюще глядя на Марию, – полагаю, я добился кое-каких успехов с леди Джейн. Если вы согласитесь отложить казнь на три дня, я наверняка сумею изменить ее взгляды.
Марию переполняли чувства облегчения и благодарности. Еще одна душа спасена для Иисуса Христа! Она уже представляла, как будет объяснять Ренару и советникам, что обращение Джейн – это знаковое событие и единственно верным шагом будет спасти ее от топора палача.
– Если ваша святая миссия увенчается успехом, я сохраню ей жизнь, – обещала Мария аббату, который тотчас же поспешил обратно в Тауэр.
Уже после ухода святого отца она узнала, что нашли Саффолка, отца Джейн. Он прятался в дупле дерева в своем охотничьем парке в Уорикшире, и сейчас его доставили в Лондон. Итак, все предводители восстания были схвачены. Мария долго читала донесения своих людей и признания заговорщиков, а когда в комнате стало прохладно и сгустились февральские сумерки, встала из-за стола, чтобы подбросить дров в камин. В этот самый момент вернулся аббат Фекенхэм. Судя по его опечаленному лицу, он не мог порадовать свою королеву хорошими новостями.
– Боюсь, леди Джейн слишком тверда в своих убеждениях, чтобы обратиться в другую веру, – устало произнес аббат. – Она обращалась со мной так, будто сам Сатана пришел ее искушать. Увы, мадам, тут я бессилен.
– Вы сделали все, что могли, – заверила старика Мария. – Мы оба пытались спасти Джейн, но она сама решила свою участь. Нам больше ничего не остается, как молиться за нее.
– Лейтенант Тауэра сообщил мне, что в отличие от Джейн лорд Гилфорд Дадли находится в полуобморочном состоянии, непрерывно рыдает и сетует на судьбу. Он умолял дать ему возможность попрощаться с женой, и я обещал передать его просьбу.
– Разрешаю, – сказала Мария. – Я отправлю приказ лейтенанту Тауэра. Казни должны состояться утром двенадцатого февраля. Гилфорд будет казнен публично на Тауэр-хилле. Джейн, учитывая ее королевское происхождение, умрет на Тауэр-грин.
– Я предложил леди Джейн сопровождать ее на эшафот, – сказал Фекенхэм. – Она согласилась. Кажется, я сумел завоевать симпатию этой грешницы. Но она ясно дала понять, что мне не стоит ждать ее обращения перед лицом смерти.
– И все же ваше присутствие будет для нее большим утешением, – проронила Мария, с трудом сдерживая слезы.
Когда забрезжило утро казни, Мария поднялась с постели после бессонной ночи. Надев халат, она встала на колени перед аналоем, чтобы помолиться за душу Джейн, и, орошая носовой платок слезами, молилась до тех пор, пока не миновал роковой час.
