Мария кивнула и, протянув Елизавете руку для поцелуя, отпустила сестру.
Филипп тотчас же вышел из укрытия.
– Мария, вы сегодня хорошо потрудились, – улыбнулся он.
– Хотелось бы, чтобы все было именно так, – ответила Мария. – Я больше никогда не смогу ей доверять.
– Думаю, вы еще будете приятно удивлены, – возразил Филипп. – А теперь, полагаю, вы должны лечь в постель. Вам нужно отдохнуть.
Когда вскоре после этого три служанки Елизаветы и доктор Джон Ди, астролог, с которым они консультировались, были арестованы за участие в заговоре с целью составить гороскопы короля, королевы и самой Елизаветы, Мария пожалела, что дала свободу сестре. Хотела ли Елизавета узнать, что ждет старшую сестру в будущем? Девчонка наверняка была в курсе, что предсказывать смерть суверена – преступление, приравненное к измене. Однако еще до того, как успели допросить обвиняемых, донесший на них слуга скоропостижно скончался, а остальных внезапно поразила слепота. От этого известия мороз пробежал у Марии по коже. Неужели свидетелей устранили с помощью колдовства? И где при этом была Елизавета?
Сидела в своих покоях. Почти не появлялась при дворе. Ходила к мессе как примерная католичка. Ох, она однозначно была слишком умна!
Лето выдалось не по сезону холодным и дождливым. В затопленных полях не зрела пшеница, что предвещало плохой урожай и вероятность голода грядущей зимой. Многие срочные государственные дела были отложены, пока Мария, неспособная заниматься никакой работой, кроме той, что была связана со служением Господу, в ожидании благополучного разрешения от бремени проводила дни в Хэмптон-корте. Доклады о появлении в Лондоне множества клеветнических, непристойных плакатов, а также о постоянных протестах во время тошнотворных зрелищ в Смитфилде казались Марии чем-то из другой жизни.
Гардинер отправил королеве докладную записку, в которой предупреждал о диких слухах, циркулировавших по городу: люди болтали, что она умерла, что она не беременна, а психически нездорова, что король Эдуард жив и скоро выйдет из заточения, чтобы снова занять трон.
Филипп отложил записку и нахмурился:
– Мне не нравится настроение людей.
– Совет отправляет небольшой вооруженный отряд во главе с Пембруком навести порядок в Лондоне, – сказала Мария.
Она боялась, что Филипп оставит ее и уедет за границу, подальше от взрывоопасной ситуации… и от королевского двора, который становился все более неприятным местом. Во дворце находилось столько людей, что отхожие места стали омерзительными. Воздух был зловонным, а настроение людей – отвратительным. Напряжение между английскими и испанскими придворными достигло точки кипения, драки и перепалки возникали по малейшему поводу. Некоторые стычки кончались кровопролитием, за что отец Марии в свое время сурово карал, но у нее не хватало на это ни сил, ни желания.
В начале июня Марию разбудили сердитые крики и скандирование. Она встала с постели, надела халат и уже собралась было попросить фрейлин выяснить у охраны, в чем дело, когда в спальню бесцеремонно ворвался Филипп:
– Ваше величество, миледи, вы должны оставаться внутри и запереть наружную дверь. К дворцу приближается мятежная толпа из сотен молодых англичан, вооруженных мечами. Они уже у главных ворот и готовы зарубить любого испанца, дерзнувшего выйти вперед. Я приказал стражникам отогнать бунтарей прочь, но те сопротивляются. Ради собственной безопасности не покидайте своих покоев!
Филипп ушел, оставив Марию и ее фрейлин сидеть в тревожном ожидании в спальне. Не будь Мария на сносях, она бы ослушалась мужа и вышла навстречу толпе, поскольку еще не забыла, как усмирила лондонцев во время восстания Уайетта. Но сейчас у нее были связаны руки. Единственное, что она могла сделать, – это успокоить своих дам.
Спустя час Филипп вернулся:
– Негодяев отогнали. Произошло тяжелое столкновение, и я с сожалением сообщаю, что примерно дюжина наших людей убиты. Я обратился к злодеям с суровой речью, приказав им расходиться по домам и не буянить. Учитывая обстановку в стране, я не рискнул сурово покарать негодяев.
Мария вздохнула с облегчением. Опасный инцидент исчерпан, однако возникали опасения, что горячие головы могут счесть Филиппа слабаком. А что, если они отступили лишь для того, чтобы затем предпринять более масштабную атаку на Хэмптон-корт? Однако Совет, опередив смутьянов, послал им вслед своих солдат, которые, выяснив, что толпа действительно собиралась вернуться, арестовали зачинщиков.
