Мария потеряла дар речи от захлестнувшей ее волны невероятного счастья и тут же подумала о том, что покойная матушка, должно быть, ликует на небесах.
– Сэр, у меня нет слов, чтобы выразить свою радость.
Король просиял от удовольствия:
– Мы с королевой по-прежнему надеемся иметь детей, и все рожденные у нас сыновья будут следующими за Эдуардом в очереди на престол. В противном случае корона перейдет к вам и вашим наследникам, а затем – к Елизавете и ее наследникам.
Что было честно и справедливо.
После этого разговора Мария не смогла проглотить ни крошки. Когда король отошел ко сну, Мария со слезами на глазах повернулась к Екатерине:
– Я знаю, что должна благодарить только вас. Невозможно передать, как я счастлива. Ведь моя святая матушка боролась исключительно за то, чтобы я получила свое законное место в очереди на престол. Я не рассчитываю на королевскую корону. Надеюсь, Эдуард останется в добром здравии и доживет до того времени, когда у него появятся дети. Я только хотела добиться признания своего права на трон. Теперь я на седьмом небе от счастья!
В ознаменование издания Акта о престолонаследии король заказал специальную картину. Приглашенный художник прибыл для того, чтобы сделать наброски портрета Марии. Когда король показал дочери и Екатерине завершенный шедевр, женщины были ошеломлены. На картине был изображен король, сидящий на троне под балдахином в тронном зале в Уайтхолле; возле его колена стоит принц Эдуард; Мария и Елизавета находятся по обе стороны от отца, возле колонн, обрамляющих центральную группу и символизирующих, как с грустью поняла Мария, столпы легитимности. А рядом с королем сидит не Екатерина, а королева Джейн.
Екатерина тоже расстроилась, но похвалила картину.
– Очень тонкая работа, – произнесла она.
– Вы понимаете, почему я поместил сюда Джейн, – сказал король. – Она подарила мне наследника. Поэтому было вполне уместно изобразить ее как матриарха – основательницу моей династии.
– Конечно. Изобразить ее здесь – очень правильное решение, – улыбнулась Екатерина.
Вскоре после этого королева попросила Марию, немного говорившую по-испански, помочь ей развлечь испанского герцога Нахеру. Они надели свои лучшие парадные платья и, блистая бриллиантами и драгоценными камнями, вошли в зал для приемов в сопровождении придворных дам во главе с Маргарет Дуглас. Мария была счастлива снова встретиться со своей кузиной, присутствие которой оживляло любое светское событие. Пока они ждали окончания аудиенции герцога у короля, Маргарет развлекала всех шутками, в том числе анекдотом о паре цезарей, разделивших Римскую империю пополам.
Вскоре в сопровождении нескольких знатных особ под присмотром Шапюи появился герцог Нахера. В последнее время Мария стала замечать, что Шапюи сильно постарел. Он поседел, черты лица заострились, походка стала болезненной и шаткой. Было больно видеть, как сильно он сдал, хотя при взгляде на Марию в его глазах по-прежнему появлялся тот самый огонь – нет, они ничуть не потускнели. Мария опасалась, что Шапюи скоро придется покинуть свой пост, о чем было даже страшно подумать. Но она отогнала тревожные мысли и с улыбкой приветствовала знатного гостя.
Екатерина отвела герцога и его спутников в свои личные покои, где по ее сигналу заиграли музыканты и начались танцы. Королева первой вышла на середину зала в паре со своим братом, графом Эссексом; Мария танцевала с герцогом. Затем она танцевала в паре с Маргарет Дуглас, а вокруг них кружились придворные дамы в разноцветных шелках и чепцах, украшенных драгоценными камнями. После чего все отошли в сторону, чтобы посмотреть, как проворный венецианец, состоявший на службе у короля, исполнял гальярду с такой удивительной легкостью, будто у него на ногах были крылья.
Мария не отходила от Анны Клевской, тоже приглашенной на прием. В конце вчера, когда герцог откланялся и народ стал расходиться, Мария тронула Анну за рукав и доверительно прошептала, воспользовавшись тем, что ее слова утонули в стоявшем вокруг гуле голосов:
– Я волнуюсь за своего отца. Он болен. Это уже всем видно. Королева говорит, он проводит много времени в своих тайных покоях и практически не выходит из комнаты, разве что для прогулки по личному саду, да и то когда в состоянии это сделать. Полагаю, королеве приходится очень нелегко, так как у короля еще сильнее испортился характер и его настолько донимает боль в ногах, что он становится совершенно невменяемым и взрывается по поводу и без повода.
Анна порывисто сжала руку Марии:
– Даже слепому видно, как стремительно ухудшается его здоровье. И как сильно он страдает от боли в ногах.
