Император был менее щепетильным и предоставил своим посланникам в переговорах с Генрихом больше возможностей для маневра. Кандидатура инфанта дона Луиса Португальского была для них удачной во всех отношениях. Если у Генриха так и не появится сын и он будет вынужден назвать Марию своей преемницей — тем лучше. Но если этого не произойдет, представители императора могли подписать соглашение, в котором вообще ничего не говорилось о наследовании престола. Карла вполне удовлетворили бы обширные земли в Англии, которые полагались Марии в качестве приданого.
Создавалось впечатление, что Генрих склоняется в пользу партии, предлагаемой императором. Сообщали, что инфант «уже достаточно взрослый, разумный, добродетельный и уравновешенный» молодой человек и в случае, если он женится на Марии, будет «полностью во власти Генриха». Он согласен жить в Англии — до тех пор, пока Джейн не родит сына, — в то время это казалось маловероятным, и Генрих категорически возражал, чтобы Мария покинула страну, — и, кажется, не имел никаких неудобных политических взглядов или пристрастий, кроме тдго, что был предан своему родственнику Карлу V. У дона Луиса была внешность принца. На портретах мы видим решительное, красивое и в то же время доброжелательное лицо. Сложения он был мускулистого, с широкой грудью и сильными руками. Прекрасно проявил себя португальский инфант и в боях, которые вела армия Карла V в Тунисе. По многим показателям он казался идеальным зятем для Генриха, хотя имел существенный изъян — стойкий католицизм и верность папе. Но посланники императора продвинулись в переговорах не дальше, чем французы. Генрих неожиданно потребовал, чтобы и Карл V, и король Португалии признали его брак с Екатериной аннулированным. Только в этом случае, по его мнению, можно было успешно завершить переговоры о помолвке. Тут посланцы Карла погрустнели и поспешно вернулись в Брюссель, хотя дон Луис и остался потенциальным претендентом на руку Марии.
Генрих полагал, что само существование Марии порождает дипломатическое соперничество, а для него это было важнее заключения любого брачного контракта. Больше всего он страшился союза Франции и империи, который позволит им покончить со своими разногласиями и соединить силы против него, и главным доводом английского короля в пользу португальского инфанта была перспектива заключения англо-имперского союза против Франции. Угроза войны волновала Генриха больше, чем разговоры о приданом и будущих внуках. Его очень сильно раздражало поведение французского короля и одновременно он его боялся. Франциск становился все более воинственным и агрессивным, перестал обращать внимание на соглашения, которые были в прежние времена заключены с Англией.
«Франциск пытается договориться со своими союзниками против меня, — воскликнул как-то Генрих на заседании Совета, — но я перехвачу инициативу. Я его не боюсь!» Он быстро заходил по залу, жестикулируя, проклиная Францию и повторяя, что ему наплевать на Франциска.
Как мы видим, выдавать дочь замуж Генрих не торопился. А вот его противники точно знали, за кого она должна выйти. Поддерживавшие Екатерину придворные: маркиз и маркиза Эксетер, Кэрью, Поулы, а также северные лорды, которые возглавили «Благодатное паломничество», — все они склонялись в пользу брака между Марией и Реджинальдом Поулом. Самой Екатерине прежде очень хотелось, чтобы Мария вышла за Карла, но вторым в списке ее предпочтений был Поул. Она часто говорила с Маргарет Поул о том, что хорошо бы породниться одновременно и по династическим причинам, и чтобы искупить вину за судебную расправу над братом графини, Эдуардом, графом Уориком, учиненную в 1499 году. Мария была сильно привязана к матери, поэтому Реджинальд наверняка должен был ей понравиться. Впрочем, ходили слухи, что она влюблена в него с юности, хотя он и был старше ее на шестнадцать лет.
