В конторе за столом сидело несколько человек. Здесь был главный врач, толстый старик в золотых очках, который лечил Марийку, когда она болела скарлатиной. Рядом с ними сидели два незнакомых доктора в белых халатах, кастелянша, доктор Мануйлов и Поля. Марийка даже: глазам не поверила. Да, Поля в своём поварском колпаке, красная и как будто сердитая, сидела рядом с доктором Мануйловым и что-то говорила. Все её внимательно слушали, а старый доктор даже приставил ладонь к уху.
«Вот какая у меня мама! — с гордостью подумала Марийка. — Все доктора её слушают и головой кивают».
Марийка осторожно приоткрыла дверь и приложила ухо к щели.
— Так прямо и скажу, что это непорядок, — говорила Поля. — Позавчера нам завхоз привёз вместо говядины одни жилы. Разве ж можно больных детей таким мясом кормить? Да от такого мяса и здоровый больным станет… Побежала я сама на бойню. Гляжу, а там лазаретный завхоз получает жирную свинину — ну прямо чистое сало. Значит, можно достать хорошее мясо? Можно. Надо только на месте подежурить да поругаться с кем следует, да похлопотать у кого надо. Опять же, что получилось у нас со пшеном?… Завтра и суп засыпать нечем. Нет уж, Илья Давыдыч, утречком я сама пойду провизию добывать, на завхоза надежда у меня слабая…
— Вот-вот, товарищ Внукова, я не возражаю, — обрадовался главный врач. — Возьмите себе бумаги и сходите-ка сами в Губпродком. Вы женщина энергичная и добьётесь своего.
— Да, да, — кивнул головой доктор Мануйлов, — на Пелагею Ивановну можно положиться. Она человек хозяйственный.
«Ишь ты, — подумала Марийка, — теперь хвалит и Пелагеей Ивановной называет…»
Все поднялись из-за стола.
Марийка отскочила от дверей.
— Ты чего тут околачиваешься? — спросила Поля, быстро выходя из конторы.
— Я к тебе пришла.
— Некогда мне, беги домой.
Поля торопливо направилась на кухню.
— Мама, постой-ка! Завтра моё рождение.
— Ну, так что?
— Я гостей хочу позвать — Машку, Стэллу, Веру и Сеньку. Хорошо б Сашу позвать, да он как раз в район уехал…
Поля остановилась, посмотрела на взволнованное лицо Марийки и засмеялась.
— Ну ладно, дочка! Испеку я тебе завтра пирогов с картошкой, зови подруг.
И она быстро ушла на кухню.
А Марийка помчалась домой.
«Сейчас побегу гостей звать, — думала она дорогой. — Эх, жалко, что Саши нет!.. А вдруг уже вернулся? Забегу-ка я по пути в Совет».
Возле Гоголевского сквера у Марийки развязался шнурок на башмаке. Она наклонилась и начала завязывать его. А когда выпрямилась, то увидела, что впереди неё шагают трое людей — двое военных, а третий в синей рубашке, подпоясанной шнурком, без шапки. Он был очень похож на Сашу.
«Неужели он? Как будто Саша».
Марийка догнала мужчин и на цыпочки, пошла позади, разглядывая темноволосого парня без шапки. Он или не он? Никогда ещё она не видела у Саши-пёреплётчика такой рубашки. А сапоги как будто его.
Осмелев, Марийка уже протянула руку, чтобы тронуть Сашу за плечо, как вдруг один из военных оглянулся.
— Тебе чего, девочка?
Марийка вздрогнула и отскочила назад, а темноволосый парень повернул голову и весело сказал:
— Марийка, это ты? Здравствуй! Чего ж ты испугалась?
Военные, улыбаясь, смотрели на Марийку.
— Саша, — сказала она тихонько, — знаешь, завтра ведь моё рождение. Приходи обязательно в семь часов, я ребят позову, а мама пирогов напечёт… Придёшь, а?
— Приду непременно, кучерявая, — ответил Саша громко и, похлопав Марийку по плечу, опять заговорил со своими военными.
А Марийка побежала дальше. Какое солнце! Какое высокое синее небо! Как весело чирикают воробьи, точно и у них тоже завтра день рождения…
Не заходя домой, Марийка обошла ребят и позвала их к себе на завтра. Потом она вернулась в комнату, наскоро перекусила, сняла башмаки и, надев старое, выцветшее платье, принялась за уборку. Ей хотелось, чтобы к завтрашнему дню всё вокруг неё блестело.
Никогда ещё Марийка не прибирала свою комнату с таким удовольствием, как сегодня. Потная, раскрасневшаяся, с вихрами, торчащими как рога, она таскала вёдра с водой, без конца поливала дубовый паркет, ползала на четвереньках, скребла его песком и что было силы тёрла щёткой. На одной паркетной плитке было чернильное пятно. Марийка отскоблила его ножом. Затем она протёрла оконные стёкла и вымыла подоконники горячей водой с мылом.
Теперь оставалось вымыть дверь. Низ двери Марийка вымыла очень быстро. Потом она влезла на стул и отмыла ещё кусок. Потом пришлось поставить на стул круглую табуретку от рояля. Табуретка качалась и скрипела, мыльная вода затекала в рукава, но всё же Марийка отмыла ещё полоску. А выше она уж никак не могла достать.
Марийка вздохнула, посмотрела на тёмный неотмытый кусок наверху, у самого карниза, потом махнула рукой и принялась начищать медную ручку зубным порошком. К вечеру она так устала, что не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Всё-таки она сбегала в прачечную за тёплой водой, помылась и легла спать, не дождавшись матери.
