— Ешьте, голубчики, за здоровье рожденницы. Вот эти круглые пирожки — с вишней, а длинные — с молодой картошкой.
Но гостей не приходилось особенно упрашивать. Они сидели вокруг стола — кто на стуле, кто на табуретке — и жевали так, что только за ушами трещало.
Саше отложили его порцию и прикрыли тарелкой. А он всё не шёл и не шёл.
В десять часов все гости разошлись. С галчонком в руках Марийка вышла на крыльцо и присела на каменных ступеньках. Ей хотелось немного посидеть одной после этого длинного и шумного дня.
Большая круглая луна стояла прямо над крыльцом. Акации отбрасывали длинные чёрные тени. С полянки тянуло острым запахом скошенной травы.
Марийка подобрала под себя босые ноги и сунула за пазуху заснувшего галчонка.
В темноте послышались шаги. Кто-то подходил к крыльцу.
— Саша? — крикнула Марийка, ещё не видя того, кто шёл.
— Я! А ты ещё не спишь?
— Нет, не сплю, Сашенька. Что ж ты опоздал? Я тебя ждала, ждала. Пойдём скорей — для тебя пироги оставлены.
Они вместе поднялись по лестнице и вошли в комнату.
Тут только Марийка заметила, что у Саши под мышкой толстый пакет.
После темноты комната показалась Марийке маленькой и очень светлой. Поля сидела у стола и мыла чашки.
— Вот поздний гость! — воскликнула она и пододвинула Саше пироги, накрытые тарелкой.
— Хорошо у вас, Пелагея Ивановна, — сказал он, надкусывая пирог. — Лучше, чем было за синей занавеской! Правда, кучерявая?
— Уж сравнил тоже… — сказала Поля. — Ведь здесь у самого Сутницкого кабинет был. Как увижу я иной раз, что он со двора на наши окна смотрит, так мне даже страшно становится.
Саша засмеялся.
— Не бойтесь, Пелагея Ивановна, — сказал он, — мы вас в обиду не дадим.
Марийка плохо слушала разговор — ей очень хотелось узнать поскорей, что у Саши в пакете.
А он, видно, забыл про него — положил на подоконник, да так и оставил.
«Может, это вовсе не для меня, — думала Марийка, — может, ему на службе сапоги выдали или другое что».
Саша заметил, что она всё время посматривает на подоконник.
— Ну-ка, Марийка, развяжи, — сказал он.
Марийка обрадовалась и стала быстро развязывать Сашин пакет.
В пакете оказалась сумка. Школьная сумка, блестящая, чёрная, с металлическим замочком и с двумя ручками, — совсем такая, какую видела когда-то Марийка у одной из Лориных подруг.
Сумка была не пустая. В ней что-то тарахтело и перекатывалось. Марийка открыла сумку и высыпала на стол несколько карандашей, ручку, линейку, резинку и три тетрадки.
— Это всё мне? — испуганно спросила Марийка, вертя в руке новенький карандаш.
За всю её жизнь у неё никогда не было целого, неочиненного карандаша. Ей всегда доставались только огрызки.
— Сашенька, это мне? Зачем?
— Как — зачем? — сказал Саша. Нынче тебе, Мария, в школу идти. Через два месяца занятия начинаются…
Шатаясь по городу, Марийка с Машкой забрели на Филимоновскую улицу.
— Давай посидим в сквере, ноги устали, — сказала Марийка.
— Ладно. Я там листьев насбираю.
Девочки присели на скамейку в небольшом сквере, как раз напротив бывшей женской гимназии.
Машке не сиделось на месте, и она сейчас же побежала собирать красновато-золотистые листья клёна.
Марийка осталась одна на скамейке. Она смотрела на облицованный жёлтыми кафлями, точно вылепленный из сливочной помадки, фасад гимназии. Ей вспомнилось, как её присылали сюда с завтраком для Лоры.
Теперь в этом доме было пусто. Одно из окон было распахнуто настежь. На подоконнике стояла женщина и протирала стёкла; даже слышно было, как скрипит под тряпкой стекло.
«Наверно, скоро занятия начнутся, — подумала Марийка. — Опять Лора будет ходить в гимназию под ручку со своей подругой. А я-то пойду ли в свою школу? Хоть бы открывали её поскорей! Надоело дома одной сидеть».
Марийка вздохнула.
Вернулась Машка с охапкой кленовых листьев:
— Ты чего нос повесила?
— Так. Пойдём, Машка, домой.
— Пойдём.
— Машка, а в гимназии уже окна моют, — сказала по дороге Марийка.
— Ну так что же? — равнодушно спросила Машка.
— Учиться охота.
— А мне так нисколечко.
С тех пор как Саша подарил Марийке сумку, карандаши и тетради, она не переставала думать про школу. Интересно, где ж откроется эта школа? Уж не там ли, где учился Сенька Полуцыган? Один раз Марийка даже отправилась на другой конец города, чтобы посмотреть Сенькино училище. Оно помещалось в узком и пыльном переулке возле вокзала. Марийка с грустью посмотрела на одноэтажное кирпичное здание с выбитыми во время перестрелки стёклами и с грязным крыльцом. Над крыльцом висела, держась только на одном гвозде, доска с надписью:
УЕЗДНОЕ 4-КЛАССНОЕ УЧИЛИЩЕ
Нет, Марийке совсем не хотелось учиться в этом грязном и скучном доме. Но всё-таки она обошла его со всех сторон, заглянула во двор и, шагая назад по кривым привокзальным улицам, подумала:
«Ладно уж! Пусть хоть эта-то школа поскорей откроется…»
