— Эх, кабы сразу можно было надеть! — сказала Марийка, прикинув на себя юбку.
— Ну уж и сразу! Успеется. Давай, что ли, рожденница, пирожки лепить. Половину с вишнями, половину с картошкой.
Было очень весело вырезывать стаканом кружочки из теста, накладывать в них сочные вишни и лепить пирожки для себя и для своих гостей.
Когда Поля пошла на кухню топить плиту, Марийка надела чистое бельё и платье-татьянку.
«Скоро придут, — думала она, заглядывая то так, то этак в узенький осколок зеркала, — вот только Саша бы не запоздал…»
В шесть часов в коридоре затопали и кто-то громко забарабанил в дверь кулаком. Это явились гости — Машка, Митя, Сенька и Вера. У них не хватило терпения дожидаться семи часов.
Машка смочила водой свои торчащие вихры и подвязала их синей тряпочкой. Свои парусиновые туфли она так густо начистила мелом, что они оставляли на полу белые следы. Все остальные были в своём обычном виде, а у Сеньки щека даже была выпачкана сажей.
— Марийка, вот тебе от меня подарок, — тихонько сказала Вера, протягивая салфеточку.
На салфеточке были вышиты красными нитками две вишни.
— Возьми, вот только строчку я сейчас дошью…
Вера села в угол, вытащила из кофты иголку с красной ниткой и принялась за шитьё.
— А это от меня на память, — сказал Сенька Полуцыган и, развернув бумагу, протянул Марийке жестянку из-под кофе, наполненную до краёв какой-то чёрной кашей.
— Что это? — спросила испуганно Марийка.
— Гуталин. Собственной работы!
Марийка осторожно поставила этот подарок подальше под кровать.
Машка подарила Марийке роскошный флакон из-под одеколона «Грёзы роз».
— Понюхайте, ещё пахнет, — сказала она.
Все понюхали флакон.
— Если налить в него тёплой воды и хорошенько взболтать, можно будет душиться, — сказала Машка.
Марийка сейчас же налила воды, взболтала и отнесла флакон на окошко — пусть настоится.
— Ну, у меня тоже есть для тебя подарок, — сказал Митя Легашенко, — только не знаю, понравится ли.
Он запустил руку в карман штанов, вытащил желтоклювого, взъерошенного галчонка и посадил его Марийке на плечо.
— Он из гнезда выпал, а я его подобрал… Он умный, всё понимает, как человек. Я его Гулькой прозвал…
Все начали гладить галчонка, а он вертел во все стороны своей большой головой, внимательно смотрел на ребят круглыми блестящими глазами и, видно, нисколько не боялся.
Вот это подарок!
— Гуленька! Гулька!.. — приговаривала Марийка, поглаживая блестящие пёрышки галчонка, который разевал клюв, как будто показывал горло.
— Он есть хочет, — сказала Машка.
Все принялись ловить мух и кормить Гульку.
Вдруг дверь без стука распахнулась. Стэлла, улыбаясь, стояла на пороге с длинной коробкой под мышкой.
— Стэлла! Стэлла!.. — закричали ребята.
— Марийка, открой коробку и посмотри, — сказала Стэлла, — это от меня и от моего папы.
«Какое большое! — думала Марийка, открывая крышку. — Что бы это могло быть?»
В коробке лежал какой-то странный предмет, похожий на огромную и плоскую бутылку. Он был старательно завёрнут в газету и обвязан верёвочкой.
Марийка начала развязывать пакет. Ребята столпились вокруг и дышали ей прямо в лицо. Под первой бумажной обёрткой оказалась вторая, под второй — третья, а под третьей — четвёртая. Казалось, бумаге не будет конца — на полу уже лежала целая гора газет.
«Какой чудной подарок! — думала Марийка. — Ну, уж Стэлла придумает тоже!..»
Наконец она развернула последнюю обёртку.
— Гитара! — закричали ребята.
Да, это была гитара, перевязанная красным бантом; настоящая гитара с туго натянутыми струнами.
— Я научу тебя на ней играть, — сказала Стэлла, — а пока повесим её на стенку.
В эту минуту Поля внесла миску, полную горячих пирогов.
— Мама, смотри, что мне Стэлла подарила!..
Поля взглянула на гитару, висевшую над кроватью рядом с серебряными часами.
— Вот так подарок! Будем теперь с музыкой. А ты, Стэллочка, у отца-то спросила — можно ли такую дорогую вещь дарить?
— Это он сам и придумал, — сказала Стэлла.
— Мама, а посмотри, какой галчонок, его Митя под деревом подобрал… Он у нас будет жить.
— Ишь ты, птенчик! — сказала Поля. — Да разве можно ему в комнате жить? Того и гляди наступишь на него.
— Марийка, а ты посади галчонка в золотую клетку, — пропищала Вера, которая всё ещё сидела в уголке и торопливо дошивала строчку на салфетке.
— В какую золотую клетку? — спросила Марийка.
— Ну, знаешь, у нас в кладовой стоит. Ещё в ней Сутницкий своего покойного попку держал.
Сенька сейчас же побежал в кладовую и притащил большую золочёную клетку. Клетка была очень красивая, со множеством жёрдочек, с кольцом, в котором когда-то раскачивался попугай, и с фарфоровой ванночкой для воды.
Галчонка посадили в кольцо, но он не умел в нём сидеть и сейчас же валился на дно клетки. Он, ковыляя, обошёл свою новую квартиру и наконец залез в ванночку. Тут ему, наверно, понравилось. Он почистил клювом пёрышки, опустил свои серые перепончатые веки и заснул.
— Ну, вот и нашёл себе местечко! — сказала Вера.
Было уже около девяти часов, а Саша-переплётчик всё не шёл. Решили пить чай без него.
