Вернулся Нончык-патыр в родной дом, к старику и старухе, отдал им заработанные деньги, и стали они жить в достатке.
Через некоторое время пошёл Нончык-патыр гулять.
Играют на улице господские дети. Подошёл к ним Нончык-патыр и попросил принять его в игру.
– Поймай летящую стрелу зубами – тогда примем! – отвечают ребята.
Выпустил Нончык-патыр стрелу из лука прямо в синее небо. А как полетела стрела вниз, подхватил её Нончык-патыр зубами и опять стал просить, чтобы приняли его ребята в игру.
– Теперь, – говорят ребята, – нырни в эту прорубь, отплыви на середину реки и разломай лёд – тогда примем тебя в нашу игру!
Нырнул Нончык-патыр в прорубь, проплыл подо льдом до середины реки, разломал головой толстый лёд, вышел на берег.
– А теперь разбей каменную гору носком сапога, – говорят ребята, – тогда примем тебя в нашу игру!
Подошёл Нончык-патыр к каменной горе, пнул гору ногой; качнулась каменная гора, а от Нончык-патыра ушла одна богатырская сила. Пнул второй раз – посыпались с горы камни. Одиннадцать раз пнул – рассыпалась гора в мелкие камешки, и ушли от Нончык-патыра одиннадцать богатырских сил, осталась только одна сила.
Рассказали господские дети господам, что осталась у Нончык-патыра только одна сила. А господа давно Нончык-патыра погубить хотели. Обрадовались богатеи-господа, приказали они слугам вырыть яму в сорок саженей[2] глубиной, схватить Нончык-патыра, связать его крепко-накрепко и бросить в яму.
Одни слуги побежали яму копать, другие набросились на Нончык-патыра, связали ему руки-ноги крепкими ремнями и бросили Нончык-патыра в яму.
Лежит Нончык-патыр в глубокой яме, смотрит на небо. Прилетела ворона, села на край ямы, заглянула вниз. Стал Нончык-патыр просить ворону:
– Ворона, ворона, слетай к моему отцу, к моей матери! Скажи им, что связали мне руки-ноги крепкими ремнями и бросили в глубокую яму, хотят, чтобы погиб я от голода и жажды.
Каркнула в ответ ворона и говорит:
– Не стану я звать твоего отца, не буду я звать твою мать! Умирай скорее – я тогда глаза тебе выклюю!
Улетела ворона, прилетела сорока. Стал Нончык-патыр просить сороку позвать старика со старухой.
– А мне-то какое дело! – ответила сорока. – Не полечу к старику и старухе.
Лежит Нончык-патыр в глубокой яме; от голода в ушах шумит, от жажды во рту пересохло. Летит мимо белый гусь.
– Эй, белый гусь! – крикнул Нончык-патыр. – Лети к моему отцу, к моей матери, скажи им, что связали мне руки-ноги крепкими ремнями и бросили в глубокую яму. Хотят господа, чтобы я от жажды и от голода погиб. Уже недолго жить мне осталось! Пусть идут скорее, пусть приведут сорок одного быка, пусть принесут сорок один топор!
– Я бы слетал, да не поверят мне старики, – отвечает гусь.
– Тогда спустись ко мне в яму. Я напишу письмо отцу-матери на твоих белых крыльях.
Спустился гусь в яму, написал Нончык-патыр чёрной землёй на его белых крыльях: «Жив я, приходите скорее выручать меня».
Поднялся гусь высоко в небо и полетел к старикам.
– Эй, дедушка, бабушка, вашего сына богатые господа в глубокую яму бросили! Зовёт он вас на помощь, велел привести сорок одного быка и принести сорок один топор!
Заплакали старики, отвечают ему:
– Не смейся над нами, гусь! Нет нашего сына в живых, погубили его господа. Остались от него только белые косточки.
– Жив он, жив! – говорит гусь. – Если моим словам не верите, почитайте, что написал ваш сын на моих белых крыльях.
Прочли старики, что написал Нончык-патыр на гусиных белых крыльях, и повели к глубокой яме, где лежал связанный Нончык-патыр, сорок одного быка и понесли сорок один топор.
Увидели господские слуги стариков, побежали к господам:
– Пришли к Нончык-патыру отец и мать, пригнали ему сорок одного быка, принесли сорок один топор, чтобы съел он тех быков и вернулись к нему богатырские силы, чтобы разрубил он теми топорами свои крепкие путы!
Испугались господа, приказали слугам:
– Засыпьте, завалите яму доверху песком и камнями – пусть задохнётся Нончык-патыр!
Пока слуги бегали к господам, побросали старик и старуха всех быков в яму. Съел Нончык-патыр быков – вернулись к нему его богатырские силы. А тут как раз прибежали господские слуги, стали яму песком да камнями заваливать.
Слуги в яму песок да камни бросают, а старик и старуха – топоры. Только успели сорок первый топор бросить – господские слуги всю яму доверху завалили. Заплакали старик и старуха и пошли домой. «Не увидим мы больше сына, – думают, – совсем погиб он…»
А Нончык-патыр разрубил все путы, собрался с силами, поднялся на ноги, вытолкнул песок и камни, вышел из ямы наружу и пошёл к господам.
Увидели его господа, перепугались, не знают, что делать, куда прятаться.
– Не справиться нам теперь с ним! Не будет нам от него пощады!
Побежали они куда глаза глядят. Попалось им на пути болото, и потонули они все в том болоте.
Жили в одном селе старик и старуха, и были у них две дочери-красавицы.
Однажды приехал в село незнакомый юноша и посватался к старшей дочери. И невеста понравилась жениху, и жених – невесте, а родители не хотят отдавать дочь за незнакомого человека.
