Промучились мы с ним три года, а потом он гулять начал, а я в Москву подалась. На завод пошла. В общежитие жила. Как-то у начальника цеха жена сильно заболела. Рак у неё случился. Начальник знал, что я одна одинёшенька, вот он меня и пригласил сиделкой у них поработать. Я согласилась. Полтора года его жена промучилась. А я всё время при ней была. Хорошая женщина. Всё о муже беспокоилась. Сыт ли, обстиран ли. Мне говорила: ты, Лидушка, лучше за мужем моим присмотри, нежели за мной. Я, чтобы её успокоить, и за ней ухаживала, и для мужа её готовила, стирала, и убиралась.
Как её не стало, меня к себе взяла жена Эдуарда Петровича, Зинаида Александровна. Она была близкой подругой жены начальника. Та, похоже, и попросила не бросать меня на произвол судьбы. Наверно, довольна была моей заботой. Мне тогда уже за пятьдесят было. Я так в общежитии и числилась. Нас четверо в комнате было. Зинаида Александровна пожалела меня. У них квартира большая: четыре комнаты. Одну мне выделили. Какая у них работа? Так, мелочёвка. И не уставала я вообще.
– Лидия Яковлевна, зато здесь минуты покоя нет. Замучила я вас…
– Не говори глупости. Мне, может, такая работа в радость, а ты…
– А сколько вам лет? – Таня спросила напрямую.
– Шестьдесят стукнуло в июле. Я ведь деревенская. Жилистая…
– Ого, а время–то уже семь вечера. Я- всё. Домой, – Таня первая встала из-за стола.
– Давай, Танюша, пока.
– Пока.
Начались житейские будни. Кормление по часам, стирка, глажка. Лидию Яковлевну Марина к грязной работе не подпускала. Уход за малышом был полностью на ней, уборка комнаты и кухни – тоже. Лидия Яковлевна ходила в магазин и готовила. Так прошло полтора месяца.
Сегодня Лидия Яковлевна пришла с рынка очень расстроенная. Она молчала, была какая-то рассеянная, всё что-то роняла.
Марина сразу заметила перемены, но в душу не лезла. Уложив Сёмушку спать, вышла на кухню, чтобы разогреть еду. Лидия Яковлевна сидела у окошка и плакала.
– Что случилось? – Марина была встревожена.
– Ой, милая!.. Горе-то какое! У Эдуарда Петровича инсульт случился. Парализовало его. В больнице он. В коме. ….А я тут. Как там Зиночка одна справляется? У неё самой давление прыгает. Вот горе-то!
–Ужас какой! Лидия Яковлевна, сейчас же езжайте и оставайтесь там. Вы мне очень помогли, а теперь я справлюсь сама. Сёме полтора месяца. Он уже большой. Вопрос не обсуждается. Езжайте.
– Ты точно сама справишься?
– Точно. Обо мне не беспокойтесь. Это же скажите и Зинаиде Александровне.
– Спасибо тебе, милая.
Лидия Яковлевна быстро собрала вещи и уехала. Как бы тяжело не было на душе, Марина держала себя в руках, не давая горю сломить её. Ради маленького сына она должна быть здоровой. Раскисать было некогда, и Марина стойко переносила трудности. А трудностей было достаточно. Спускать и поднимать коляску на третий этаж было проблематично. Но Марина приспособилась. Спускала, только когда шли гулять. А для походов в магазин купила корзину и первые дни носила Сёму в ней. Было тяжеловато, но деваться некуда.
Сегодня Марина гладила Сёмкины пелёнки и думала, что уже месяц как Таня не появлялась у них. Её беспокоило, как протекает беременность подруги. Она раз пять звонила сама, но попадала на мужа, который неизменно отвечал, что Тани нет дома. Всё ли у неё в порядке? Здорова ли? Не разошлась ли с мужем? Столько вопросов, а ответа нет. Марина вышла в коридор и вновь набрала номер Тани. Трубку снова взял муж.
– Марина, вас кажется так зовут, – муж говорил раздражённо. – Не звоните больше по этому номеру. Таня не хочет с вами общаться.
И он бросил трубку. Марина была так ошеломлена, что несколько минут стояла в растерянности с трубкой в руках. Соседка Клава, увидев её такой, забрала у неё трубку из рук, не преминув съязвить.
– Милочка, ты здесь не одна живёшь. Нам тоже звонят.
– Извините.
Обескураженная Марина вернулась к себе в комнату. Она не знала, что думать и как понимать ответ мужа Тани. Целую неделю ходила, как во сне. Тоска по Лёне, беспокойство за Эдуарда Петровича, а теперь ещё и Таня. Ситуация прояснилась, но не стала легче. Таня позвонила сама.
–Танечка, с тобой всё в порядке? Как ты? Как протекает беременность? Как ты себя чувствуешь?
– Всё хорошо. Марина, ты меня извини… Я проболталась мужу… ну, что Лёню выслали… Он по своим каналам всё разузнал. Ну, что он в шпионаже обвинялся. Мой Славик большой пост занимает, и сама понимаешь, ему неприятности не нужны. Если узнают, что мы общаемся… подумают, что и он вроде как поддерживает Лёню. Маринка, не обижайся, муж запретил мне с тобой общаться… Ты не звони больше…
– Хорошо, – Марина ответила в пустоту. К этому времени Таня уже положила трубку.
Такое с Мариной было впервые. Да, её предавали, и не раз, но это были чужие для неё люди. А чтобы друзья, такого она не помнит. Она вернулась в комнату. Сёмушка спал. Взобравшись с ногами на диван, задумалась. В календаре значился семьдесят первый год.
