С
– Клава, Клава! – Марина стучала в дверь соседки и плакала.
– Чего расшумелась, семи часов ещё нет. Сегодня суббота.
– Клавочка, милая! У меня молока нет, – Марина, закрыв лицо руками, разрыдалась.
– А ну, пошли.
Они прошли в комнату Марины. Сёмушка, лежал с открытыми глазами, но не плакал. Клава села на стул и жестом показала, чтобы и Марина села.
– Успокойся и расскажи, когда молоко пропало.
– Вчера ещё было. …Правда, мало. Очень мало. А сегодня вообще нет, – Марина снова заплакала.
– Покажи.
Марина распахнула халат. Груди у Марины были маленькие, аккуратненькие.
Клава бесцеремонно пощупала их руками.
– Ну, и кто скажет, что ты рожала? Смотрю, и стройная, и грудь торчком. Где тут молоку уместиться? У меня грудь после родов в два раза увеличилась.
Марина стыдливо запахнула халат.
– Клава, что делать?
– Не реви. Будем кормить твоего пацана козьим молоком. Я сейчас к своей коллеге съезжу. Вместе работаем. Она, хоть и городская, но в своём доме живёт и козу держит. Сейчас осень. У неё коза беременная была, может, уже родила. Молоко должно быть. Если пока нет, посоветует, где взять. Она женщина сердобольная. Я поехала.
Клава встала со своего места и вышла из комнаты.
Её не было часа два. Марина не находила себе места. Она ходила из угла в угол и продумывала все варианты. «На крайний случай есть молочная кухня. Она, кстати, возле нашего дома при гастрономе. Правда, молока там нет. Придётся кефиром. Бедный ты мой сыночек. Мамка у тебя не молочная. Ну, что делать?.. А ты у меня богатырь, тебе много еды надо». Марина взяла сына на ручки и, прижав к себе, заплакала. Клава пришла с двухлитровой банкой молока и двумя бутылочками с сосками.
– Повезло тебе, Маринка. И молоко есть, и в аптеку я забежала: бутылочки вот купила.
– Клава, родная ты моя! Как я тебе благодарна! – Марина обняла соседку, которая была на десять лет старше её.
Вопрос с кормлением был решён. Субботу и воскресенье обошлись принесённым молоком, а дальше коллега Клавы, приносила по литру молока каждый день на работу. Сёмушке молоко понравилось. Он хорошо набирал вес и рост. Молоко сблизило Марину с соседкой, и та теперь частенько заходила к ней по вечерам просто поболтать. Жизнь продолжалась.
Регулярно Марина созванивалась с Лидией Яковлевной, узнавала новости об Эдуарде Петровиче. Хороших новостей пока не было, и это расстраивало и пугало Марину. Она понимала, что связь с Лёней возможна лишь через Эдуарда Петровича. А сейчас его жизнь висела на волоске. Её мучила мысль, что она никогда больше не увидит мужа, а сын – отца, и единственное, что успокаивало, так это то, что Лёня в безопасности. Сильно тосковала. Но эти страдания не шли ни в какое сравнение с тем волнением, которое она испытала, когда муж был в тюрьме.
Семочка рос спокойным мальчиком, и она приноровилась всё успевать. Больше всего Марина боялась заболеть сама, потому береглась с особым усердием.
У неё была чистота, сынок был ухоженным, и сама она не казалась измученной.
Марина была дома одна, когда раздался звонок в дверь.
– Кто там?
– Маринка, это я, Глеб.
– Глеб, как я рада!
Глеб держал в руках огромный букет алых роз.
– Это мне?
