Позади в траве раздался шорох и рык. Под колени что-то ударило с такой силой, что она едва не повалилась в колючий куст. Резко взмахнув руками, повернулась, но это что-то, или точнее кто-то, уже бодро взбирался по её спине. Довольно большое животное, похожее на кошку с обезьяньими лапами забралось на плечо и прижалось, трясясь всем телом, к голове.
Из травы вылетела прямо на неё вторая зверюга, эта была ростом по пояс. Тяжёлая голова, длинные, как у гепарда лапы и бархатно-чёрная шкура. Длинный упругий хвост нервно дёргался из стороны в сторону. Пасть открыта и демонстрировала приличные клыки, которые разделались бы с рукой, как с кукурузной палочкой.
На землянку накатили ощущения ужаса и голода. И то и другое она вполне могла понять. Чёрная зверюга, тощая и, судя по ввалившемуся брюху, голодавшая не один день. А вцепившаяся в её плечо, кажется, не желала становиться завтраком, или обедом.
Маринка помнила, звери иногда ищут у человека защиту в трудной ситуации, но с ней это произошло впервые.
Все трое замерли.
Оба животных, определённо, знали, что такое человек. Но сквозь страх одного и голодную ярость другого, просачивалась нерешительность. Казалось, девушка для них непонятна.
Чёрный зверь начал медленно подходить на полусогнутых лапах. Голод пересиливал нерешительность, или девушка показалась не слишком опасной, а может и то и другое вместе. Но она не собиралась так легко становиться чьим-либо обедом. Наклонившись, Маринка подобрала с земли увесистый сухой сук.
— Не советую подходить. Может, ты, и справишься, но больно я тебе постараюсь сделать.
Зверюга остановилась, прислушиваясь к голосу. Потом легла на землю, и девушка увидела то, что её ударило не слабее палки. Из глаз, ввалившихся на заострённой морде, потекли настоящие слёзы! Это было так страшно! Тоже захотелось зареветь, причём в голос, как голосят деревенские бабы. Маринке вдруг представились голодные детёныши, которые умрут, если мать не накормит их. А как накормить, если она повредила лапу, и вот уже несколько дней не может наесться сама. Мать⁈
Маринка потрясла головой… Мерещится непонятное…
Руки непроизвольно достали хлеб и колбасу, которые совсем недавно собиралась беречь, как зеницу ока и растянуть на возможно больший срок.
— На, попробуй. Может, для тебя это съедобно?
Зверюга странно посмотрела на Маринку. Казалось, мысленно покрутила пальцем у виска.
— Ну, не хочешь хлеб, возьми колбасу, она из мяса. Понимаю, ты предпочтешь съесть наглеца, оседлавшего меня, но поверь, весит он немногим больше. В нем, похоже, одни кости, и шерсть.
Зверёк, устроившийся на плече, возмущённо подпрыгнул.
— А ты сиди смирно, иначе сейчас просто стащу за хвост и в кусты закину. Скоро всё плечо раздерёшь!
Чёрный зверь потянулся к колбасе и хлебу. Внимательно их обнюхал и проглотил.
— Да, тебе это на один укус. Что же делать? Подожди меня здесь. Я попробую достать что-нибудь на пропитание тебе и мне самой. Если честно, то я тоже сегодня на диете.
Словно поняв, зверь растаял без звука среди высокой травы.
— Эй, наездник, а тебе что, особое приглашение нужно? — подёргала плечом Марина, опасаясь прикасаться к неведомому зверю. — Так и собираешься на мне ездить весь день? Давай, слезай. Свободен. Похоже, обед из тебя отменён.
Зверёк, между тем, не собирался покидать удобное место. Попытка стряхнуть его привела к тому, что разодрал плечо не хуже кошки. Вот это здорово. Мало, что она находится неизвестно где, мало, что её здесь неизвестно как встретят, так ещё и появится в виде пирата с «попугаем» на плече. Кажется, это слишком.
Однако зверёк её мнение не разделял и сидел, намертво вцепившись в волосы. Пришлось продолжать путь с ним. Как только тронулись с места, тихое мелодичное тарахтение, показало его согласие. Маринка больше не старалась стащить наездника и отправить на завтрак недругу, уносила с места едва не свершившейся трагедии. Её протеже был этим доволен.
По дороге не пошла, пробиралась кустами, стараясь шуметь как можно меньше. Но чем ближе подходила к дому, тем всё больше настораживалась. Не могли люди не производить никакого шума в таком огромном строении. В таком домине должна быть не одна сотня жильцов. Но тишина такая, что мурлыканье на плече казалось набатным звоном, слышимым не за один километр.
Ворота в толстой высокой стене распахнуты настежь. Оплетённые лозой створки показали, что не закрывали их уже давно. В голову впервые пришли осторожные мысли. До сих пор девушка действовала на автопилоте. Казалось, выйдя из пещеры, попала в сон, который вот-вот закончится, так что относиться серьёзно к происходящему не стоит. Конечно, жутковато, но, если что, проснётся, и всё в порядке. Однако царапины на плече нещадно саднили, и о сне уже не шло разговора.
Маринка стояла перед воротами и смотрела во двор, где не мелькала даже тень человека. Охватило пронзительное предчувствие: переступив порог, она перейдёт в этот мир окончательно и бесповоротно. Вернётся ли когда-нибудь домой, неизвестно, но связываться с непонятностями так не хотелось!
