Марионеточник со стариковским кряхтением выбрался из кресла, подошел к окну и распахнул его настежь. В кабинет тут же ворвался пронзительный ветер, а вместе с ним нечто раздраженное, ворчливое и разноцветное. Оно уселось на спинку его кресла, полосуя когтями дорогую антикварную кожу. Марионеточник мысленно застонал.
– Попугай?! – спросила Вероника, с совершенно детским восторгом разглядывая птицу.
– Изначально это был ворон… – Марионеточник рухнул в кресло, и нечто тут же перебралось к нему на плечо, ласково закурлыкало в ухо. – Но эти чертовы детишки где-то нашли краски! – Он погладил нечто по голове. Прикосновения к жестким перьям отозвались в душе неожиданной радостью. – Скажи мне, девочка, откуда на болоте взялись краски?!
Вообще-то, он уже знал ответ. После допроса с пристрастием марёвки сознались, что краски им подарил самый глупый и самый болтливый из всей компании. И когда только исхитрился шельмец?!
– На самом деле, он охрененный! – Вероника не сводила восторженного взгляда с попугая.
– Думаешь? – спросил Марионеточник, умильно улыбаясь.
Словно почувствовав, что речь идет именно он нем, попугай спрыгнул на стол. Теперь он с важным видом расхаживал между бокалами и пустой бутылкой из-под виски.
– Уверена! А как его зовут?
Попугай замер, глянул на неё круглым глазом, вытянулся в струнку и сказал скрипучим голосом:
– Корвинус!
– Очень смело, – сказала Вероника, старательно скрывая язвительную улыбку, – называть Корвинусом такую яркую птицу.
Корвинус посмотрел на неё с тем презрением, которое дано немногим, а потом перевел взгляд на Марионеточника.
– Я что-то упускаю? – Тут же насторожилась Вероника.
– Кое-что.
Из кармана пиджака он вытащил коньячную фляжку, плеснул пару миллилитров в бокал из-под виски, занес бокал над головой Корвинуса.
Это был её прощальный подарок, подтверждение тому, что он может идти с миром. А еще это была возможность хоть на время превращать конфуз в нечто по-настоящему прекрасное.
И прямо сейчас на их с Вероникой глазах совершалось чудо!
Его птица была черна, как ночь. Размаху её крыльев позавидовал бы самый крупный орел. Ее покрытые мелкими чешуйками перья, казалось, не отражали, а поглощали свет, а о край любого из перьев можно было запросто порезаться при неосторожном движении.
– Все, как ты любишь! – сказала Вероника с улыбкой.
– Да, все как я люблю! – подтвердил он и с опаской погладил Корвинуса по голове.
