Глупая дура! Как же я сразу не поняла? Задержки на работе. Раздражительность. Пьянство. И, как последняя пощечина, рубашка с помадой… Когда же он успел-то? Неужели, пока я горела в гриппозном аду? Но Игорь ведь тогда жил у своей матери? Или не жил? Но… он говорил, что любит меня? Или нет… Он говорил, что убьет, если я уйду к другому.
Удивительно, но я никогда еще в своей жизни не испытывала чувство ревности. Скорее всего, и сейчас это было не оно. Липкая, тягучая, как смоляной клей, горечь обиды наполнила мое сердце и медленно вытекала со слезами, капая на стеклянную поверхность кухонного стола. Остаток ночи я просидела так, собирая свои слезы пальцем в одну лужицу, и слушала, как в окно откуда-то из темноты мне барабанит весенний косой дождь.
Для Игоря утро началось как обычно.
– Машка, ты чего такая невеселая с утра? – бодро поинтересовался он, надевая свежую рубашку.
Я посмотрела на своего мужа, пытаясь уловить в его тоне неискренность, но нет – все как обычно. Может, обычно все и было неискренне?
– Не выспалась, – машинально ответила я и до самой работы не проронила больше ни слова.
Раиса Ивановна в этот день была сама любезность и все беспокоилось о моей болезненной бледности.
– Тебе сегодня отчеты сдавать, но можно и отложить, – заботливо сказала она.
– Ничего не надо откладывать, – испугалась я того, что она меня на весь день оставит рядом с собой. – Я нормально себя чувствую. Просто голова болит. Может, на погоду.
Свекровь с удовольствием стала развивать тему взаимодействия меняющейся погоды с человеческим организмом.
Я не слушала ее, а смотрела в монитор, где меня просили ввести пароль для входа в систему, в которую я не хотела входить.
– Маша! Да что с тобой такое? – она удивленно смотрела на меня. – Я тебя уже третий раз зову. Тебе нужно будет еще в банк за выписками зайти. Они звонили, просили обновить договор с ними, так что не забудь. А пока – бери отчеты в принтере и неси к Тимуру на подпись.
В приемной у Тимки за своим столом сидела секретарь Вера. Молодая белокурая девушка с очень приятной улыбкой.
Я кивнула ей и сказала:
– Надо у Тимура отчеты подписать. Отнесешь?
Вера удивленно уставилась на меня. Она прекрасно знала наши с Тимуром дружеские отношения и то, что я сама всегда решала с ним все дела. Не знала только, что я сейчас никого не хочу видеть. И Тимку тоже.
Вера пожала плечами, взяла отчеты и пошла в директорский кабинет. Я устало опустилась на стул в приемной и закрыла глаза.
А может, это Вера? Она симпатичная, не замужем. Очень удобно, всегда под рукой. Красит губы в алый цвет… Игорь, скорее всего, просто не заметил следа от ее помады, иначе бы не допустил такого промаха. Значит, след адресовался мне. Он – как победный флаг с другой стороны фронта, кричащий о моем поражении. Фу, какая пошлость!
Услышав, что Вера вышла, я открыла глаза и увидела ее взгляд, полный сочувствия.
– Машуня, а ты не заболела опять? – спросила у меня она.
Нет, это не Вера, конечно. Глупо теперь во всех девушках видеть своих потенциальных соперниц. Так нельзя.
Погруженная в свои мысли, я брела по улице в направлении банка, поэтому не сразу сообразила, что меня кто-то зовет.
Передо мной стояла моя бывшая одноклассница Яна Сотникова в легкой одежде и кокетливом фартуке зеленого цвета. Она ушла из школы после девятого класса в какое-то училище, с тех пор мы с ней не виделись. Не удивительно, что я не узнала ее голос сразу.
– Яна, привет. Прости, я задумалась. – Я виновато улыбнулась ей. – А ты что тут делаешь? Я не ожидала тебя увидеть.
– Я здесь в парикмахерской работаю. – Она махнула рукой на небольшой салон красоты, мимо которого я прошла. – Пойдем, кофе попьем. Клиентов все равно нет, а тебя я уже сто лет не видела.
Она схватила меня за руку и потащила в салон.
В нос ударил типичный запах парикмахерской. Я повесила свой зонт на вешалку для клиентов, и прошла с Яной в маленькую комнату без окон. Там стояли только стол, пару стульев и шкаф с посудой. Зеркало на всю стену визуально увеличивало комнату и из-за него она не казалась такой крошечной, какой была на самом деле.
Я расстегнула пальто и села, разглядывая Яну. Она совсем не изменилась со школы. Ее яркий макияж, какая-то рваная, неровная прическа, стройная, миниатюрная фигурка – все создавало впечатление, что передо мной девушка-тинейджер, а не моя сверстница.
Яна поставила передо мной чашку с кофе и села напротив.
– Ого, ты такую косу отрастила! – Она с восхищением потрогала мои волосы. – Не вздумай стричь! И удобно, можно на парикмахерских экономить, – засмеялась она. – Отбираешь хлеб у меня!
– Извини. – Я тоже улыбнулась и отпила кофе. – Но тут экономии мало. На шампунях можно обанкротиться. Янка, а расскажи о себе, – попросила я. – Чем занимаешься кроме работы, как живешь?
– Классно живу, – похвасталась она. – Конечно, приходится работать, но отдыхать я тоже умею. У меня много друзей, мы развлекаемся, часто в клубах зависаем. Хочешь, могу и тебя с кем-нибудь познакомить.
– Спасибо, но я замужем.
