– И косу отрезали просто, чтобы больше не расчесываться? – с усмешкой спросил Макс, и я густо покраснела. – Повезло, что вы при мне разговаривали с Яной Сотниковой по телефону и таким образом я смог подсказать, как вас можно найти. Оля через ваших общих друзей выяснила, где бывает Яна, и мы с Тимуром съездили за вами и привезли сюда.
– Макс, я ничего не понимаю, – призналась я, когда он закончил. – Почему я ничего этого не помню? Ни Тимку, ни вас?
Он взял из моих рук стакан и внимательно посмотрел в мои глаза.
– Маша, вы что-то пили вчера?
– Ну, я… только безалкогольные напитки… Я знаю, что быстро пьянею, поэтому стараюсь контролировать то, что пью.
– Здесь обошлось без алкоголя, – кивнул Макс. – Скорее всего, это какой-нибудь наркотик, причем не самого лучшего качества, судя по тому, как вы себя чувствуете. Вчера, когда мы вас нашли, у вас была повышенная температура и полная потеря связи с действительностью. А сегодня головная боль, головокружение, сухость во рту. Очень похоже на дешевый экстези, в котором пополам с крысиным ядом содержится какая-нибудь синтетика психоактивного соединения амфитаминового ряда.
Я повторила про себя труднопроизносимые слова, глупо моргая и глядя на Макса. Он улыбнулся с пониманием и сказал:
– Гадость, одним словом. Вам ее подмешали в коктейль ваши вчерашние друзья из клуба.
– Зачем? – совершенно искренне удивилась я.
– Много вариантов ответов, – ответил Макс, разглядывая мое лицо. – Но вряд ли для того, чтобы порадовать вас. Безусловно, экстези улучшает настроение, добавляет энергичности, но, наряду с этим, он заставляет вырабатываться окситоцин. Знакомый термин?
Я чувствовала себя студенткой на экзамене, к которому забыла подготовиться. Мысли путались, и никак не удавалось вспомнить простые вещи. Я неопределенно качнула головой, а Макс вздохнул, поражаясь, вероятно, моей недалекости.
– Это такой гормон, – терпеливо пояснил он мне, – который повышает уровень доверия между людьми и увеличивает сексуальную активность. В купе с безудержной энергией это получается гремучая смесь. Если учесть тот факт, что вам его подмешали без вашего ведома, намерения не отличались особым благородством. – Макс опять вздохнул и с жалостью посмотрел на меня. – Обычно такой коктейль рассчитан на то, чтобы девушка не сопротивлялась насилию и ее легко можно было бы заставить делать вещи, на которые бы она сама не стала идти. Так понятнее?
Какое-то время я смотрела на него, осмысливая услышанное, а потом закрыла лицо руками и сползла под одеяло, укрывшись с головой.
Макс, не зная того, своими словами разбудил во мне воспоминания о событиях, которым уже больше десяти лет. Они начали переплетаться с обрывками того, что мой мозг смог запомнить из этой ночи. Как в фильмах ужаса, они водоворотом затягивали мое сознание в пропасть, откуда так тяжело вырваться. Там так холодно…
Когда меня начала колотить крупная дрожь, которую я уже не могла унять, я догадалась, что это не от холода. Это начинается истерика.
Макс откопал голову из-под одеяла, приподнял и стал поить водой.
– Тихо, тихо, Маша, все нормально… уже нечего переживать, – успокаивал меня он, пока я пила воду. – Это у вас нормальная реакция после эйфории, которую навязывают наркотики.
В чем-то он был прав, потому что чувствовала я себя крайне отвратительно. Похоже, что я не очень хорошо переношу крысиный яд…
Когда мне удалось немного успокоиться, я оперлась спиной о спинку кровати, натянув на себя одеяло до подбородка, и попробовала улыбнуться.
– Вам лучше?
– Да, спасибо. Просто у меня сейчас непростой период в жизни, поэтому…
– Я знаю про Игоря, – мягко остановил Макс мои оправдания.
Мы помолчали немного.
– Маша, я предлагаю тот стакан воды, который я сейчас в вас влил, считать выпитым на брудершафт и перейти на «ты». Идет?
Действительно, какие могут быть условности после того, что Макс видел? Да и, может, я краснеть от его взгляда перестану? Ненавижу краснеть.
Я кивнула в знак согласия, потерла глаза и посмотрела на свои руки. На пальцах отпечатался след от макияжа, который Яна вчера наносила мне на лицо. Я замерла, соображая, что сейчас может там твориться, и закрыла лицо руками.
– Очень страшно, да? – тихо спросила я у Макса.
– Ну… приемлемо. Жаль только, что ты волосы остригла.
Это его «ты» неожиданно резануло мой слух.
– Отрастут. Закройте… мм… закрой глаза. Пожалуйста.
Макс послушно закрыл глаза руками.
Я сползла с кровати, поправляя на себе короткое, узкое платье. Придав ему более-менее приличный вид я, шатаясь, подошла к зеркалу и смело взглянула в него. То, что я там увидела, на некоторое время ввело меня в ступор.
Все было хуже, чем я предполагала. Короткие волосы растрепались и торчат, как крашеная в черный цвет солома из стога. Вокруг губ малиновое пятно от размазанной помады, въевшейся в кожу, а вокруг глаз – неровные круги из остатков туши, теней и карандаша. Все это – жалкие остатки образа роковой женщины. Единственное, что не изменилось после вчерашнего, цвет глаз, который на фоне моего теперешнего цвета волос стал иметь какой-то неестественно синий цвет.
