– Ну, как скажешь. – Тут же согласился он. – Конечно, я все отменю. Передумаешь – звони.
Раздались гудки, а у меня от напряжения затряслись колени: неужели Тимка поверил? Ведь я с ним никогда не разговаривала так грубо и пренебрежительно?
– Отлично! – похвалил меня Алик. – А теперь неси документы.
Я заставила себя пойти в кабинет, открыла ящик в столе и достала папку с документами. Алик сразу перехватил ее у меня, открыл и стал их просматривать.
– Мне нужно переодеться, – тихо сказала я.
Алик смерил меня взглядом и, усмехнувшись, кивнул:
– Давай. Ты едешь с нами.
У меня опять перехватило дыхание.
– Никуда я не поеду, – сказала я как можно тверже, но получилось довольно жалко. – Зачем я тебе? Документы же я отдала…
– Маша! – оборвал меня Алик. – Я что, сказал, что у тебя есть выбор?
– Ты не понимаешь. Меня будут искать мои друзья. У меня есть муж, с которым мы в ссоре, но он любит меня…
– Да, да, я в курсе. – Алик взял в руки старинную статуэтку египетского слона и равнодушно покрутил ее в руке. – О тебе я знаю гораздо больше, чем ты думаешь. Я все предусмотрел. Иди, переодевайся и едем. Толян, глаз с нее не спускай.
Завернувшись потуже в рубашку, я медленно пошла в спальню. В гардеробе я взяла первую наугад футболку и обернулась. Рыжий Толик буквально дышал мне в затылок.
Я кинула рубашку на кровать и переоделась. В голове мысли путались, но было понятно одно – выбора у меня действительно нет. Нужно с ними выходить из квартиры, потому что здесь не получится от них избавиться. А там смотреть по ситуации. Может, встречу кого-то или смогу убежать…
– Все, – сказал Алик из зала, перелистав мои документы. – Кастет, подгоняй машину к подъезду, а мы через минуту выходим.
Кастет послушно удалился.
– А может, ей вколоть чего-нибудь? Вдруг начнет брыкаться на улице? – засомневался во мне Толик.
– Не сейчас, – ответил ему Алик. – Кто знает, какая у нее будет реакция? Еще нести придется. Нам лишнего внимания не надо. В клубе она тогда быстро вырубилась, я даже не ожидал.
– А вдруг орать начнет, как обещала?
– Маша, ты же не начнешь орать? – нарочито ласково спросил у меня Алик. – Или давай тебе просто сейчас рот залепим?
От его спокойного голоса у меня опять пошли мурашки по коже и пересохло во рту.
– Не надо, я не буду орать.
– Вот. Она не будет орать, – улыбнулся Алик. – Маша, давай договоримся сразу. Если будешь себя хорошо вести, то ни я, ни Толян не будем тебе делать больно. А иначе – без обид, хорошо?
Мы вышли из моей квартиры.
В старинном доме Екатерининских времен, в котором я жила с самого рождения, квартир было немного. Всего по две квартиры на этаж, не включая первого, так как его занимал большой хозяйственный магазин с отдельным входом с проспекта. В таких домах есть преимущества для жизни – высокие потолки и толстые стены обеспечивают хорошую звукоизоляцию. Сейчас эти преимущества были против меня.
Лампочки на нашем этаже и ниже были предусмотрительно выкручены моими похитителями и, судя по тишине на лестничной площадке, обращаться за помощью мне было попросту не к кому. Оставалась надежда, что на улице есть кто-то из прохожих, или что Тимур понял, что я в беде и не отменил встречу.
Толик обхватил меня за плечи с такой силой, что я не могла пошевелить даже пальцем, и повел вниз по темной лестнице. Алик шел впереди, проверяя, нет ли кого перед нами.
Я еле волочила ноги, хоть могла бы этого вообще не делать. Этот рыжий верзила все равно бы тащил меня по ступенькам с той скоростью, которая бы подходила ему.
Мы уже подходили к последнему лестничному пролету, где над входной дверью горела единственная тусклая лампочка и мои надежды таяли с каждым шагом. Я занесла ногу над очередной ступенькой, но в этот момент отчетливо услышала глухой стук, после которого Толик, ослабив свои железные объятия, немного присел. Меня кто-то схватил за руку и дернул назад, а Толик получил удар в спину и покатился вниз по лестнице, сбив на своем пути с ног Алика.
Макс! Я его почувствовала по запаху быстрее, чем увидела. Значит, Тимка не отменил ничего! Он все понял!
Макс откинул меня за свою спину и за тем, что происходило дальше, я уже наблюдала оттуда. Алик, перелетев через несколько ступеней, вскочил на ноги. Он хотел было ринуться наверх, чтобы разобраться с тем, кто вмешался в его тщательно продуманный план, но оторопело застыл на месте. Толик тоже стал медленно, раскачиваясь в стороны, подниматься, потирая ладонью свой затылок.
Макс не произнес ни слова, но Алик, в глазах которого вместо ярости появился испуг, сказал:
– Я понял. Тихо, тихо! Мы уходим…
Они быстро попятились назад и скрылись за дверью. Только тогда я взглянула туда, куда они оба смотрели. В руке у Макса был небольшой пистолет. Он зловеще поблескивал на свету тусклой лампы и говорил красноречивее любых слов. Макс быстро спрятал его в карман и повернулся ко мне. Я что-то попыталась сказать ему, но смогла только издать тихий, продолжительный стон и села на ступеньку. Стало вдруг так холодно, что, казалось, от резкого перепада температуры у меня пошли трещины по всему телу.
