Загородный дом Федора Алексеевича Марцевича скрывался за высоким железобетонным забором и представлял собой монументальное, величественное сооружение из белого гранита и стекла. В нем не было и намека на уютное, семейное гнездышко. Скорее, этот дом был создан, чтобы свидетельствовать миру о превосходном финансовом состояние его владельца. О нем кричало здесь буквально все – от колонн, подпиравших белоснежные своды каменного дома, до клумб с экзотическими цветами, неожиданно для самих себя распустившихся в начале апреля. На деньги, вложенные в этот рай на земле, можно было бы купить остров в Тихом океане. Или несколько островов. С туземцами-крестьянами и животными.
Федор Алексеевич встретил нас в своем кабинете с огромными окнами и выходом на террасу. Рост у него был чуть ниже среднего, поэтому мне хорошо были видны его седые, гладко зачесанные назад волосы. Они были чем-то намаслены и лежали на голове, как ненастоящие. Лицо его было опухшее, а темные, болезненные круги под глазами стального цвета придавали ему вид изможденного, уставшего от жизни старика. Тем не менее, взгляд у него был очень цепкий. Такой, который чувствуешь кожей и от которого становится неловко. Когда он смотрит, то будто тщательно ощупывает тебя, начиная с кончиков волос и оканчивая пятками.
Вместе с ним в кабинете находился высокий, долговязый мужчина с красным лицом, сильно изрытым глубокими шрамами, как после оспы.
Его мне представили, как управляющего клубом «Судоку», который, как оказалось, принадлежал всемогущему Федору Алексеевичу. Звали этого управляющего Антоном, но его почему-то называли Лексусом.
Сам же Федор Алексеевич представился мне просто Федором, после чего предложил сесть на небольшой, кожаный диванчик.
Пока я усаживалась, Федор Алексеевич, Макс и Лексус раскурили по сигаре и на большом письменном столе, будто сама собой, возникла бутылка коньяка и бокалы. Мне тоже предложили выпить, но я, конечно, отказалась. Федор Алексеевич разлил коньяк по трем бокалам и стал неспешно расспрашивать меня о тех событиях, которые привели нас с Максом к нему.
– А теперь опиши нам вчерашних ребят, – попросил он, когда я закончила. – И твою одноклассницу Яну. Только подробно, сможешь?
– Да, – кивнула я. – Парней было трое. Главного зовут Алик. Он высокий, волосы светлые, густые… Давайте, я лучше попробую их нарисовать?
Федор удивленно округлил глаза, но не стал возражать.
Он тяжело поднялся, попыхивая своей сигарой, достал из стола чистые листы, простой карандаш, планшетку, чтобы мне было удобнее.
Я на несколько секунд закрыла глаза и сделала зарисовку в уме. Все. Теперь можно начинать. Карандаш послушно заскользил по бумаге…
Макс, посмотрев на мой рисунок Алика, сказал, что вышло очень похоже, и передал его Лексусу.
– Маша, а что, у тебя хорошая квартира? – спросил Лексус, с интересом глядя на то, как на бумаге появляется лицо Толика.
– Хорошая, – ответил за меня Макс. – Центральный район, четыре комнаты, высокие потолки, ремонт.
– Но как же муж? Это же и его собственность?
– Нет, это моя квартира, – сказала я, не отвлекаясь от рисования. – На нее у меня дарственная, которую мама оформила еще задолго до моего замужества. Так хотел мой отец. Он оставил завещание, в нем были кое-какие условия.
– А твой муж знал об этом? – спросил Федор.
Я удивленно подняла на него глаза и перестала рисовать.
– Да… – растерянно произнесла я. – Конечно.
– Ты рисуй, рисуй, – кивнул мне Федор. – А где сейчас твой муж?
– Не знаю. – Я отдала лист с готовым портретом Кастета Максу. – После клуба у меня с ним вышла ссора, с тех пор я его не видела.
Когда я стала рисовать Яну, в комнату забежали два больших черных добермана с серебряными тонкими ошейниками. Один обнюхал Макса, уделив особое внимание туфлям, а другой подошел ко мне и стал принюхиваться к моей коленке, глядя мне в глаза. В комнате воцарилась тишина. Я улыбнулась собаке, протянула руку и погладила ее по голове. Пес замер на мгновение, но потом положил морду мне на колено и подставил лоб. Я ласково потрепала его за уши и подняла глаза на Федора. Он сердито смотрел на меня.
– Никогда не гладь чужих собак, – строго сказал мне Федор. – Это убийцы, которые могут легко откусить полруки.
Я посмотрела на пса. Он укладывался у моих ног и тяжело дышал, высунув язык. Не похоже, что он хочет откусить мою руку.
– Может, было еще что-то необычное? – спросил меня Лексус, и я перевела на него взгляд. – Подумай хорошо.
– Да, – вспомнила я. – Яна говорила, что какой-то мужчина в клубе расспрашивал ее обо мне. Она не называла его имени.
– Это не аргумент, – тихо сказал Федор, глядя на Макса.
У меня создалось впечатление, что они продолжают какой-то свой разговор, который начали без меня.
– Не аргумент, – согласился Макс с Федором, и посмотрел на Лексуса. – Но пока Рамсес здесь, я ни в чем не могу быть уверен. Поэтому я хочу знать имя этого человека. Поговори с Яной и проверь все, что есть на камерах в клубе.
Когда я закончила с рисунками, Федор передал их Лексусу и тот встал, чтобы выйти из кабинета.
