На гаражных крышах было полно всякого барахла. Кажется, взрослым было лень тащить свои вещи на свалки, и они просто закидывали их наверх. Колеса, масляные тряпки, какие-то железки от машин и аккумуляторы. О, тут валялось очень много аккумуляторов! Как только сил хватило их сюда забросить? Аккумулятор-то – штука неподъемная.
Мы подошли по гаражам поближе к Лётке и увидели, как наши старшаки вперемешку с малышами отстреливались от «Мадрида». Вокруг что-то дымилось. Иногда мелькали перебегавшие от гаража к гаражу пацаны. Мы с Саньком наугад запустили нашу последнюю краску в сторону «мадридцев», но ни в кого не попали, а только заляпали чей-то гараж. Мы оставили пращи на гараже и взялись за рогатки. У Санька на руке были электронные часы, и я спросил его, сколько времени. Десять минут восьмого. А кажется, что воюем мы уже час или два.
Дело не двигалось. Мы с Саньком выпустили по паре шпонок, но без успеха. За гаражом раздался хриплый крик Костика: «Вперед, шпана! Не хрена сидеть!», – и наши пацаны побежали вперед. В ответ им вылетела пара стрел, но мимо. На бегу пацаны зажимали носы. Кто-то успел бросить вонючую дымовуху.
Санек быстро глянул на меня, сделал два шага назад, разбежался и прыгнул с гаража. Ясное дело, если все бегут в атаку, то ты тоже должен бежать. Когда все вместе, то можно и победить. И тогда сразу можно бежать в Лётку на клёк. А по одному нас всех перестреляют, только будет это медленно и неинтересно. Да и на клёк я не успею, если все будет медленно на этой войне. И хрен с Арсеном помирюсь. И Вера, наверное, обидится. Санек прав: надо прыгать и бежать.
Почему-то мне вспомнилась Машка с нашего двора. Сначала Вера, а потом Машка. Кто из них круче? Машка, конечно. Но Вера – она хорошая. Не крутая, как Машка, но она как друг. И с ней весело. А Машка… она… ну не знаю, короче.
Я сделал три шага назад для разбега, чтобы прыгнуть с гаража вслед за Саньком. Санек оглянулся на меня с земли, махнул мне рукой и побежал вперед.
Я прыгнул. Нет, ни фига я не прыгнул. Очень быстро все произошло: крыша подо мной затрещала и проломилась, и я упал внутрь гаража. Навернулся на спину и больно ударился головой о какой-то шкаф. Со шкафа на меня что-то посыпалось, но что именно – непонятно. Какая-то пыль.
Я чихнул и повертел головой. Цел? Кажется, цел. В гараже было темно, как в подвале. Только сверху виднелось яркое пятно – дырка в крыше, которую я и проделал.
– Санек! – я заорал изо всех сил, но Санек, ясное дело, уже не слышал.
Я встал, отряхнулся как мог. Спина болела, а руки, кажется, были расцарапаны. Но терпимо. Ничего не сломал, и это уже было хорошо. Я посмотрел на дырку в крыше. Из нее свисали треснувшая доска и куски рубероида. Кто вообще делает крыши гаражей из деревянных досок? Я попробовал допрыгнуть до дырки, достал, но зацепиться было сложно. Только оторвал кусок рубероида. Еще прыжок. Схватился за доску, но она отломалась, и я опять приземлился на пол гаража. Блин! Надо что-то подставить, тот же шкаф, и вылезти из этой «жопы».
Было темно, но видно, что в гараже полно всякого хлама. Воздух тут был очень спертым и пыльным. Пахло старьем и перепрелыми овощами. У нас с родаками и у самих был гараж. Ну как гараж… машину туда не поставишь, да нам и не надо. У нас был армейский КУНГ с глубоким погребом, где мы хранили овощи в ящиках и всякие-разные соленья и варенье. Отец ходил в наш КУНГ раз в неделю и иногда звал меня с собой. Сначала мне это не нравилось: в погребе было темно, сыро и воняло. Но с тех пор, как отец доверил мне зажигание керосиновой лампы, я бегал в погреб вприпрыжку. Весной, когда овощи: картошка, морковка и свекла – слеживались и прорастали, они начинали неприятно пахнуть. Как-то так, по-весеннему, пахло и в гараже, куда я провалился.
Шкаф, о который я ударил голову, был тяжелый. Я толкнул его пару раз, но сдвинуть шкаф не получилось. Наверное, прикручен к полу. На шкафу стояли какие-то банки и склянки, и похоже, что одна из них высыпалась на меня. Я встал под свет из дырки в крыше и посмотрел на свои руки. Они все были в какой-то серебряной пыли. В серебрянке. Я весь был вымазан в серебрянке. Я знал, что такое серебрянка, потому что в прошлом году отец красил ею трубы у нас дома. Черт! Теперь не отмоешься. У меня сразу зачесались глаза, голова, и я начал чихать.
Еще в гараже стояли какой-то сундук с огромным замком, лопаты, палки, доски и прочее барахло. Я попробовал сдвинуть сундук, но он тоже оказался неподъемным. Пару раз я пнул дверь гаража, но на ней был большой замок снаружи. Дверь как стояла, так и осталась стоять. Только пыли налетело еще больше.
– Пацаны! – заорал я. – Я в гараже!
Я еще раз приложился к сундуку – без толку. Потом залез на него и попробовал допрыгнуть до дыры в крыше. Нет, далеко. Я еще раз крикнул, но опять никто не отозвался.
Через пару минут я услышал сверху шаги. Кто-то был на моей крыше. И как будто не один.
– Пацаны! – заорал я.
В дырке появилось лицо. «Мадридец». Блин, о том, что меня могут найти пацаны из «Мадрида», я не подумал.
