И к вечеру пошел снег. Белые мошки несмело вертелись в воздухе, то опускаясь, то снова взлетая, будто никак не могли решить, что им делать: упасть на холодную землю или взвиться обратно к тучам…
Петя с радостным визгом вскочил на подоконник и распахнул форточку.
Наконец-то началась зима!
А когда снег повалил как следует и целые тучи белой пушистой мошкары закрутились перед окнами, Петя высунул из форточки обе руки. И снежинки доверчиво полетели прямо в его теплые розовые ладони, мгновенно тая, не успевая показать своей хрупкой звездной красоты.
Мама тоже подошла к окну, присела на подоконник:
— Как красиво! Похоже, будто роятся белые пчелы…
— Точь-в-точь! — воскликнул Петя, продолжая ловить снежинки. Совершенно точь-в-точь!
— И еще, похоже, будто Снежная королева прилетела к нам из своего ледяного царства… Помнишь, у Андерсена?
Петя перестал ловить снежинки:
— Я ничего не знаю про Снежную королеву.
Мама удивилась:
— Неужели я тебе не читала этой сказки? Ведь она моя любимая.
— Никогда! — с возмущением вскричал Петя. — Ни разу! Там о пчелиной Снежной королеве?
— Ну что ты! Там о мальчике Кае и девочке Герде. О том, как они дружили… Не читала? Такая чудесная сказка.
— Ни разу! Как тебе не стыдно!
— Они жили по соседству, под крышами двух островерхих домиков. Так близко друг от друга, что могли переговариваться из окошек. И там же, наверху, они устроили себе сад, в котором посадили куст розовых роз. Летом они любили сидеть под этим кустом. А зимой, когда окна замерзали…
— Знаю! Знаю! — вдруг вспомнил Петя. — Все знаю! Мальчик нагревал на огне монетку и прикладывал к окошку. Получалась круглая дырка, и они с девочкой смотрели на снежок…
— Значит, читала?
— Да! — весь раскрасневшись, вскричал Петя. — Да, да, да, читала! Теперь вспомнил…
А мама, любуясь снегом, падающим за окном все гуще и гуще, говорила тихим и каким-то особенным, чуточку взволнованным голосом:
— Одежда Снежной королевы была соткана из снежных звездочек, и сама она была прекрасна. Но сердце-то у нее было ледяное. Попросту говоря, у нее совсем не было сердца, вместо сердца у нее был кусочек льда… И когда она унесла в свое царство Кая, она и его заморозила. У него стало ледяное, холодное сердце, и он забыл свою маленькую подружку…
— А она? Ведь она его не забыла?
— Нет. Она была удивительно смелой девочкой, с горячим, любящим сердцем… И она пошла искать своего товарища по всему свету…
— Ведь ее тоже могла утащить Снежная королева? — прошептал Петя. — И у разбойников ей было страшно… Но как же она все-таки не испугалась?
— Когда по-настоящему дружишь, о себе нисколько не думаешь и за себя ничуть не боишься. Это и есть настоящая дружба…
Петя задумчиво смотрел на падающий за окном снег. Тихонько повторил:
— Дружба?.. Разве это такая важная вещь — дружба?
— Настоящая дружба? Это самое важное в жизни человека. И самое прекрасное.
— Да? — задумчиво и немного удивленно проговорил Петя. — Я не знал… А у нас с тобой дружба, мамочка?
— Мы с тобой очень дружим. И всегда друг другу верим…
— Разве для дружбы важно — верить?
— Очень важно.
— С Вовкой мы тоже дружим. Только знаешь, Вовка теперь сидит на третьей парте. Уже давно! Это ничего для дружбы?
— Это совершенные пустяки.
— А вот с тем мальчиком, знаешь, который сидит теперь со мной вместо Вовки… С ним я не дружу… Ни на копейку! — Петя поморщился. — У него одни кляксы… С ним никто не дружит.
— Почему же вы с ним не дружите? Это очень плохо.
— Плохо?
— Очень плохо.
— Ты думаешь, очень плохо? — протянул Петя, щурясь на снег. — Почему?
А снег все падал и падал.
И в другой половине дома, где жили Чернопятко, тоже увидали за окном снег. Первый увидел его Вовка.
— Снег! — завопил он на весь дом. — Настоящий снег!
Он тоже влез на подоконник и тоже распахнул форточку. Просунул наружу голову.
Было просто удивительно, как мог он так легко протиснуть свои толстые красные щеки!
А снег уже падал густо, крупными хлопьями.
— Смотрите, смотрите! — задыхаясь от восторга, кричал Вовка. Смотрите все!
Он втянул голову обратно в дом. Все-таки непостижимо, как это пролезли его щеки?
— Завтра мы с Петькой — на санках!
Он снова высунулся в форточку:
— Или на лыжах!
И опять бедная, многострадальная голова оказалась в комнате:
— Или в снежки!..
Он снова высунулся наружу.
Толстые красные щеки, как им досталось!
А снег падал и падал…
Может, и правда Снежная королева мчалась на белых конях, а ее великолепный снежный плащ вместе с ветром несся над всей землей?
А в это время третий мальчик, тот рыженький, который занял на парте место Вовки — его звали Кирилкой, — тоже стоял возле окна и тоже глядел на снег…
Он думал, что, может быть, и на Севере сейчас идет снег. Только, уж конечно, тот снег получше этого. И его гораздо больше. Потом он подумал, что отец, наверно, давно катается на лыжах. Или на собаках. А может, даже на оленях? Очень на многом можно кататься там у них, на Севере.
Давно папа уехал. А не прислал еще ни одного письма. Каждый день Кирилка спрашивает на почте письма от папы. Там ему отвечают: «Пишет, пишет…» Но если пишет, куда же деваются папины письма?
Кирилка тихонько вздохнул.
