А потом она стала вызывать каждого ученика по отдельности. Назовет фамилию, а ученик должен встать. Клавдия Сергеевна поставит какой-то значок в большой книге, которая лежит перед ней на столе, и скажет: «Можешь сесть!» — и тогда ученик уже должен сесть.
Петя прямо дождаться не мог, когда наконец придет его очередь.
А когда Клавдия Сергеевна спросила, кто знает буквы, кто умеет читать, и не пробовал ли кто писать, и до скольких кто может считать, Петя и Вовка, хотя и сидели на первой парте, руки поднимали как можно выше, чтобы Клавдия Сергеевна видела, что они умеют и писать, и читать, и считать…
— Вот какие вы у меня молодцы! Значит, вы почти все уже знаете! — похвалила своих учеников Клавдия Сергеевна.
— Мы можем начать сначала! — с жаром крикнул Вовка, вскакивая с места.
— Никогда не вредно повторить то, что знаешь, — улыбнулась Клавдия Сергеевна. Однако велела Вовке сесть и так громко не кричать.
На втором уроке было письмо. И тут выяснилось, что у двух мальчиков и одной девочки нет тетрадей. Тогда Петя поднял руку и сказал, что у него с собой очень много тетрадей, и если надо, то, пожалуйста, он с удовольствием даст.
И как же ему было приятно, когда Клавдия Сергеевна взяла у него три тетради и сказала:
— Хорошо быть таким запасливым!
Тогда, вне себя от гордости, Петя объявил, что у него с собой еще очень много карандашей.
К сожалению, карандаши не понадобились, потому что Клавдия Сергеевна сказала, что писать они будут сразу перьями.
— И перьев у меня очень много! — вскричал Петя. Но перья были у всех.
— А резинки? У меня есть и для чернил!
— Сколько же ты принес? — пряча улыбку, спросила Клавдия Сергеевна.
Петя вытащил из парты свой битком набитый портфель:
— Вот!
А переменки? Что может быть лучше маленьких перемен! Чего только не сделаешь в эти пять минут перерыва между уроками!
Можно, например, походить по коридору, — правда, не слишком удаляясь от дверей класса. Или съесть яблоко, которое мама сунула в карман. Или даже осторожно выглянуть во двор и посмотреть, не начался ли дождь, пока у них был урок.
Но большая перемена была, конечно, в тысячу… нет, в миллион раз лучше!
— Давай сходим к Сереже, на второй этаж? — предложил Вовка, лишь только Клавдия Сергеевна им сказала, что сейчас началась большая перемена, которая будет длиться двадцать минут.
Конечно, Петя с удовольствием согласился. Захватив портфели, чтобы показаться во всей красе, мальчики отправились вверх по лестнице.
Сергея они встретили в коридоре. Он насмешливо присвистнул:
— Тю! Куда это мелюзга собралась?
— Прогуливаемся… — кротко улыбаясь, ответил Петя.
— Ничего не прогуливаемся! — перебил его Вовка. — К тебе пришли.
Сергей удивился:
— Ко мне? На кой я вам дался?
— А просто так, посмотреть, — широко улыбнулся Вовка.
— Так смотрите, — сказал Сережа, но не успели мальчики вдоволь на него насмотреться, как он исчез.
— Теперь куда? — спросил Петя.
— Теперь к Грише. Их класс на третьем этаже.
А Гриша их встретил совсем по-другому.
— Фу, до чего важные! — сказал он, с восхищением разглядывая мальчиков и особенно Петин портфель. — Ничего не скажешь: форменные первоклассники!
— Мы и есть первоклассники, — с важностью сказал Петя.
Хотя Гриша зазывал их к себе в класс и обещал познакомить со всеми учениками, мальчики наотрез отказались. Нет, им некогда, они спешат!
— А теперь? — снова спросил Петя, когда они расстались с Григорием. К Андрюше?
Вовка кивнул, и приятели полезли на четвертый этаж, где находились старшие классы и учился Андрей Чернопятко.
Но туда им добраться так и не удалось.
Вдруг — а они-то думали, что большая перемена лишь началась! зазвонил звонок.
— Что это? — бледнея, воскликнул Петя.
— Звонок! — закричал Вовка, и в совершенном смятении они кинулись вниз.
Какой ужас! Неужели они опоздают на урок и получат выговор от Клавдии Сергеевны?
Они ворвались в класс и, толкая друг друга, бросились к своей парте. И тут Петя почувствовал, что его новые ботинки скользят вперед, а он несется вслед за ботинками и никак не может удержаться на ногах. Со всего размаха он шлепнулся на пол, ударившись глазом об угол парты. Вместе с ним шлепнулся и портфель.
— Лопнул! — раздался чей-то отчаянный возглас.
Конечно, это относилось к портфелю, потому что Петя, несмотря на ужасную боль, был совершенно цел.
Но портфель действительно лопнул. Он лопнул по нижнему шву, и все тридцать тетрадей, все сто перьев «Пионер», все карандаши, все ручки, все резинки и даже знаменитый желтый пенал — все разлетелось по классу.
Но в такой день, как сегодня, разве можно проливать слезы о разорванном портфеле или из-за ушибленного глаза?
Когда после большой перемены Клавдия Сергеевна вошла в свой первый класс «А», она просто остолбенела на пороге: все парты до одной были пусты, но зато все ее тридцать три ученика ползали по полу, старательно подбирая какие-то перышки, карандаши, резинки.
— Что случилось? — спросила она.
— Все-таки лопнул! Мама сказала… Так и есть! — торжественно объявил Петя, поднимаясь с пола.
— Николаев! Петя! — ужаснулась Клавдия Сергеевна. — Что с твоим глазом? Кто тебя?
— Сам! — гордо ответил Петя.
