Одни были нежно-зеленые, как первая трава весной. Другие пурпурно-алые, будто листья осины, тронутые морозом. Некоторые были тончайших оттенков: розовато-серых, лимонно-палевых, сиренево-голубых. А другие выделялись своей густой определенной окраской: темно-лиловой, ярко-оранжевой и оливковой.
Были в альбоме марки с неведомыми плодами и цветами. А на иных, кроме узоров, ничего нельзя было разобрать. Морской прибой пенился на одних, на других высились дома, гуляли люди, а на третьих неслись самолеты и плыли огромные океанские пароходы.
Были на некоторых марках звери, каких редко и в зоопарке сыщешь: пятнистые жирафы, длинноносые птицы марабу и розовые пеликаны. А на многих были очень похожие друг на друга профили английских королей с гладко зализанными проборами.
Таких марок Петя не видел еще ни разу в своей жизни!
А в каком они были порядке, Левины марки! Как аккуратно приклеены тонюсенькими липкими бумажками к страницам альбома! Каждая почти на весу, каждая готовая взвиться и улететь от малейшего дуновения.
И Петя боялся дышать. Немного близорукий, он низко склонился к маркам, крепко зажав ладонью рот, чтобы как-нибудь им не повредить.
Лева листал страницы. Небрежно объясняя, он сыпал непонятными, загадочными, но пленительными словами:
— Эта у меня пока одна. Но тут хлопец продает мировецкую. Как раз будет под серийку… Семь копеек просит… Поторгуюсь — может, уступит! А то сменяю на дублетку.
Пете очень хотелось узнать, что значит «под серийку», и какие бывают «мировецкие», и что означает «дублетка»… Но он стеснялся. Он только шепотом спросил:
— А эта с деревцем? Голубенькая?
— Бракованная! — коротко отрезал Лева. — Коста-Рика… Зубец надорван.
Петя наклонился к марке.
— И ничуть незаметно. Нужно всматриваться… и все равно… ничуть незаметно!
Но Левины брови сурово сдвинуты:
— Все равно брак! Без брака ей цена десять копеек, а теперь три копейки. Ничего. Кому-нибудь всучу.
Мама давно перестала читать и подошла к столу, на котором мальчики рассматривали марки. Она стояла молча, не вмешиваясь в мальчишеские разговоры. Ее давно злил пренебрежительный тон, которым Лева разговаривал с Петей. А заискивающих Петиных глаз она просто не могла видеть.
Показав свои марки, Лева посмотрел на Петю:
— Теперь тащи, что там у тебя?
Петя смутился: неужто он похвастался Леве, что тоже собирает марки?
И, краснея, он пробормотал:
— Я ведь еще… У меня ведь нет альбома.
В глазах у Левы мелькнуло раздражение.
— Ты же говорил про какие-то журналы?
— А, журналы!
Петя кинулся к папе. Зашептал:
— Папочка, у нас заграничные журналы где?
Отец кивнул на книжную полку:
— Кажется, там что-то есть.
Какое счастье! Здесь не один, а несколько. И, кажется, марки на них. Да, да, какое счастье! И марки есть.
Схватив в охапку все, что нашел, Петя положил на стол перед Левой:
— Вот!
Хотя Лева сказал, что марки на журналах «сплошное барахло», ничего не стоят и что у него такие имеются, все же отодрал он их все до одной с величайшим старанием и умением.
После этого он стал собираться домой.
Петя с недоумением посмотрел на маму.
Это было очень странно, но мама и не подумала пригласить Леву остаться и попить чаю с вареньем (а ведь ни разу она не отпустила без чая или обеда Кирилку и Вову!), она даже не попросила Леву прийти к ним снова. Она еле кивнула, когда Лева с ней прощался.
— Ну? — вопросительно вскричал Петя после Левиного ухода. — Ну, хороший?
— Что? — словно не понимая, спросила мама.
— Правда, он замечательный? — воскликнул Петя, весь переполненный восхищением к Леве.
— Альбом хороший, — сдержанно ответила мама. Что это с мамой? Она словно нарочно не хочет понять, о чем ей толкует Петя.
— Я говорю о Леве! Такой замечательный мальчик! Он, знаешь, из пятого класса «Б»!
— Да! — равнодушно произнесла мама и поставила на стол вазочку со своим любимым земляничным вареньем.
Так и есть: они сейчас будут пить чай. Но почему же все-таки…
Вдруг мама сказала:
— Петя, а ты разве не хочешь собирать марки? Ведь интересно…
Хочешь? Это было чересчур холодное, чересчур ничего не выражающее слово. Петя просто сгорал от желания иметь хотя бы крошечный альбомчик, хотя бы с двадцатью или хоть с десятью, ну, на первый случай, хотя бы с пятью марками…
— О, мамочка! — не сказал, а простонал он в ответ.
— Ведь очень полезно собирать марки, — проговорила мама, на этот раз обращаясь к папе, который пришел в столовую пить чай. — Во-первых, Петя будет отлично знать географию…
— Ты думаешь? — чуть усмехнулся папа.
— Конечно! — воскликнула мама. — Сколько разных стран знает Лева. Но ведь он совсем по-глупому собирает марки.
Петя оскорбился за нового друга:
— Мама, Лева очень умный… Он из пятого класса «Б».
— Я ничего не говорю, — поправилась мама, — вероятно, он действительно очень умный… Но видишь ли, Петя, мы-то с тобой совсем по-другому начнем собирать марки. Совсем иначе! Мы будем путешествовать с нашими марками по разным странам!
