Теперь Петина ладошка поднялась вверх и летит над Африкой. Мизинец и большой палец оттопырены. Это — крылья самолета.
— Мы смотрим вниз. А внизу под нами вода, и на ней движется маленькая темная букашка. Это наш пароход плывет во Владивосток. Мы кричим и машем платками, но слишком высоко — никто нас не видит и не слышит. А мы летим все дальше, дальше…
— Фр-фры… — рокочет Петин самолет.
— И вот наконец мы над страной, откуда наша марка!
— Мама, держись! — кричит Петя на весь дом. — Мы идем на снижение… Мама, крепче держись, приземляемся. Стоп!..
— Дальше хочешь пешком?
— Хочу!
— Тогда пошли!
И они, пробираясь через густые заросли мимоз, перевитых лианами, смело идут дальше. Вдруг наступает ночь. Да такая черная! Как сажа из печки. Даже луны нет. Только звезды. Но какие это крупные и яркие звезды. И тут они видят…
Мамин голос переходит в шепот. Глаза становятся круглыми. Петя замирает:
— Что? Что видим?
— Вода в озере начинает колыхаться, и на поверхность вылезает… Мама шепчет одними губами и по слогам: — Бе-ге-мот. Огромный, блестящий. Он фыркает, сопит и так громко зевает, что его слышно на всю Африку.
— Неужели? — смеется Петя.
— Честное слово! — тоже смеется мама. — А в это время раздается рычание. Лев! Он вышел на ночную охоту. Он крадется по звериной тропе… А из зарослей тоже к озеру неслышной тенью скользит тигр…
— Сколько разных зверей! — удивляется Петя.
— Смотри, все они у тебя на марках. Вот лев, вот бегемот, а вот и тигр…
У Пети нетерпеливый блеск в глазах.
— Ну, а потом?
А потом у них с мамой наступает утро. Мама думает, что солнце в Африке по утрам бывает алого цвета, а лучи его — чистое золото. Они с Петей идут по берегу озера и видят, как на водопой спешат жирафы, рыжие, пятнистые, с длинными шеями и крохотными рожками на лбу. А на солнцепеке греется змея. Такая, как на зеленой марке. Ее кожа переливается разными цветами. Красивая, но очень опасная змея… Удав — вот как называется эта змея.
А потом они подходят к негритянской деревне. Это очень бедная деревня. Хижины сделаны из камыша, а люди живут почти впроголодь.
— А мы говорим, что приехали из Советского Союза? — спрашивает Петя.
— Обязательно.
— А они знают про Советский Союз?
— Очень мало. Но все-таки немного они знают и потому подходят смело, без боязни, и сразу начинают расспрашивать: «А что у вас сейчас в Советском Союзе?» — «Зима!» — отвечаем мы. «Зима? — удивляются они. — А что такое зима?» — «Холод и снег», — отвечаем мы. А они понятия не имеют, что такое снег и что такое холод.
— Разве у них в Африке не бывает зимы? — удивляется Петя.
— Зима-то бывает, но снега и холода — никогда! Зимой там — проливные дожди… А люди из негритянской деревни, — продолжает мама, — угощают нас кокосовыми орехами. Каждый орех величиной с футбольный мяч. Мы их разбиваем, а внутри — кокосовое молоко. Белое, сладкое, вроде растопленного мороженого. И вдруг…
Петя подскакивает на диване:
— На нас нападает слон! Или носорог! Или бегемот! А мы…
— Нет, милый, мы просто смотрим на часы. А время уже позднее…
— Ну, мама… Ну, мамочка, поездим еще, — просит Петя.
Но мама не согласна: пора спать, ведь завтра всем им рано вставать: и Пете, и маме, и папе… Надо выспаться.
— Я высплюсь! Честное слово, я высплюсь, мамочка!
Что и говорить — путешествия по марочным странам были очень интересны.
И все-таки самым заманчивым в марочном деле, самым пленительным была мена. Меняться марками было не просто интересно, а захватывающе интересно!
Хотя меняться приходилось не так уж часто, да и толку от мены было немного, все же самыми ценными Петя считал те марки, которые ему удавалось выменять.
Главным образом Петя менялся с Левой. А если с другими мальчиками, то непременно через Леву.
Это происходило так.
На одной из переменок Лева, увидев Петю, как бы мимоходом спрашивал его:
— Марки с тобой? На большой вали на верхнюю площадку. Будем меняться. У меня есть мировецкие!
При этих словах он обычно прищелкивал пальцами у самого Петиного носа.
Петя понимал, как плохо заниматься марочными сделками в школе, хотя бы и на переменах. И понимал, что мама не похвалила бы его, узнав об этом. И Петя очень не хотел, чтобы мама узнала об этом.
Но разве он мог устоять? Это было выше его сил. Кроме того, Лева Михайлов был из пятого класса «Б». И очень умный. И его товарищ.
Весь следующий урок Петя не мог усидеть спокойно. Он ерзал на парте, вертелся: нетерпение изводило его. Клавдия Сергеевна делала ему одно замечание за другим.
А урок тянулся так невыносимо медленно!
Едва успевал зазвонить звонок, Петя срывался с места, выскакивал из класса и сломя голову несся по лестнице на самую верхнюю площадку.
Кирилка с Вовкой переглядывались и сокрушенно вздыхали. Опять этот Левка! Опять эти марки! Они давно и яростно ненавидели и Леву, и марки. Но Пете они пока все прощали, хотя и не могли понять его. Как можно ради каких-то марок забывать обо всем на свете! Даже о лучших друзьях…
