А у Левы была такая система. Он долго не приходил на верхнюю площадку, где поджидал его Петя. И, когда Петя терял всякую надежду, считал, что с минуты на минуту раздастся звонок к урокам, Лева являлся. Являлся, как всегда, слегка насмешливый и высокомерный. Вытаскивал из кармана кляссер, такой красненький переплетик специально для менных марок. С этого момента у Пети начиналось настоящее страдание.
Лева всегда умел показать «товар лицом».
— Хороша? То-то же! Цены ей нет, этой марке. Французское Сомали… А эта какова? Аргентина…
— Дай посмотрю поближе!.. — молил Петя, пригибая лицо к красному переплетику.
— Руками не смей! — строго предупреждал Лева.
Петя знал, что марки полагается брать только пинцетом. А если пинцета нет? Неужели нельзя взять осторожно, двумя пальцами? Вот эту длинную с пароходом?
Разохотив Петю, Лева говорил ему:
— Показывай, что там у тебя?
И бесцеремонно разворачивал пакетик с марками, который Петя доставал из кармана. Жадными пальцами он перебирал Петины марки, а Петя молча заглядывал ему в лицо, стараясь угадать: понравились Леве его марки? Будет он с ним меняться или нет?
— Сплошная ерунда, забирай обратно! — наконец, хмурясь, объявлял Лева.
У Пети опускались руки: неужели все до одной — сплошная ерунда? Какая обида!
— А эта с аэропланчиком? — робко спрашивал он.
— Чепуховая…
Наверно, так. Лева — знаток и понимает лучше, чем он. Наверно, все его марки действительно ничего не стоят, наверно, все до одной ерунда и чепуха.
Зато Левины — ах, какие великолепные! Неужто не удастся выменять? Ни одной?
И Петя принимался просить:
— Хоть одну сменяй! Хоть одну, ладно?
Немного поломавшись, Лева соглашался. Выбирал среди своих марок какую-нибудь простенькую и протягивал ее Пете.
Петя не помнил, есть у него такая или нет… Кажется, есть. А может быть, другого цвета? Но, в общем, ему было все равно. Главное — сейчас начнется мена!
— Эту? — спрашивал Лева. — Возьмешь?
— Возьму! — замирающим голосом отвечал Петя.
— За нее дашь вот эти! — говорил Лева и отбирал среди Петиных марок несколько для себя подходящих.
Но тут на Петю находит упрямство.
— Тебе пять, а мне одну? Так я не буду! — говорит он и требует у Левы обратно марки.
Менялись обычно долго и упорно. Чем дальше продолжалась мена, тем больше удовольствия это доставляло Пете. Он с самого начала знал, что отдаст Леве все, что тот захочет. И лишь ради одного удовольствия продлить мену спорил упрямо и ожесточенно.
В конце концов оба расходились по классам, вполне довольные друг другом.
Мальчики, закончив уроки, тихонько сидели вокруг стола и рисовали.
Трещал сверчок. Сияла лампа под зеленым абажуром. В печи гудел огонь. Было тепло и уютно. Вдруг зазвонил телефон.
Петя раньше Вовки и раньше Кирилки успел схватить телефонную трубку.
— Петя, ты? — услыхал он голос отца. — Я скоро буду. Поставьте чайник, нужна теплая вода…
И все.
Больше папа ничего объяснять не стал. Но какая поднялась суматоха! На керосинку нужно было поставить всего один-единственный чайник. Но ведь этот чайник хотелось поставить всем — и Кирилке, и Пете, и Вове, и маме тоже.
— Голову хочет мыть, — догадался Вовка. — Не иначе, как голову…
— А может, бриться? — подумав, сказал Петя.
Пока спорили, наливали в чайник воду, пришел и сам папа. Он был весь в снегу и очень румяный от мороза.
Стряхивая снег и с шубы, и с шапки, лукаво посмеиваясь, он сказал Пете:
— Сегодня ты у меня попляшешь, сын!
— А что? — спросил Петя, обыскав глазами папины руки.
Как будто ничего особенно интересного в руках у папы не было, ничего такого, ради чего стоило бы постараться.
А папа, сунув руку в боковой карман пиджака, все повторял:
— Нет, сегодня ты у меня попляшешь! Попляшешь, попляшешь…
Тут он вытащил большой голубоватый конверт, положил конверт на стол, и Петя действительно пустился вприсядку.
Весь конверт был заклеен марками. Они шли по пять штук в ряд розовые, карминовые, оливковые и фиолетовые… Все разных цветов и оттенков.
— Ах, как хороши! — воскликнула мама и прочла: — «Швеция».
— Насилу упросил Петра Саввича отдать мне этот конверт, — продолжал папа. — Объяснил ему, какие у меня дома завелись марочники… Но обратите внимание, вся серия на одном конверте! И что особенно интересно — эти десять марок, очевидно, выпущены в честь почтового юбилея. Тут совершенно наглядно как бы история почты…
— Верно, верно! — Мама, прищурив близорукие глаза, разглядывала марки. — Верно! Мальчики, смотрите! Ох, до чего здорово!
Ярко-зеленая марка. На ней мужская голова с высоким умным лбом. Длинные волосы откинуты назад и касаются плеч. Небольшая острая бородка. Сбоку вдоль зубцов написано: Аксель Оксенштерн. Это имя и фамилия основателя почты. И еще на марке две даты: 1636 год и 1936 год. Значит, более трех столетий тому назад люди впервые стали посылать друг другу письма почтой.
Этой зеленой маркой открывается серия, посвященная истории почты.
