— Сейчас нельзя. Могут услышать, — ответил Лева. — Музыка заиграет вот тогда.
И они снова покатили по круговой дорожке.
Вообще Лева зря хвалился своими хоккейными коньками. Он катался ничуть не лучше Пети и намного хуже Вовки. В два счета Вовка перегнал бы Леву на своих «снегурочках». Да еще как!
Хорошо, когда навстречу ветер! Мчишься вперед, глотаешь свежий морозный воздух, и кажется — нет ничего вкуснее этого воздуха. А ветер острыми ледяными иголками покалывает щеки, играет кистями шарфа да еще в придачу безо всякой совести щиплет кончик носа.
А пробежишь часть круга, повернешься к ветру спиной, и он, озоруя, начнет пихать, толкаться. И надает тебе столько здоровенных тумаков, что лишь бы удержаться на ногах, лишь бы не шлепнуться! А коньки сами скользят вперед, будто нарочно с ветром вперегонки…
В ту самую минуту, когда из трех репродукторов — одного над раздевалкой и двух на столбах — разом рявкнула музыка, Петя увидел Кирилку и Вовку. Оба ехали как раз перед ними.
Взявшись за руки, они, подпрыгивая, скользили двое на двух коньках.
— Не бойся… Говорю, не бойся! Со мной не пропадешь… — изо всех сил орал Вовка, стараясь подбодрить Кирилку.
А Кирилка боязливо смеялся и все время вскрикивал:
— Ой, не надо… Ой, не так быстро!
Они крепко сцепились красными замерзшими пальцами. Кирилкины варежки тоже были разделены по-братски: у Вовки левая рука была в варежке, у Кирилки — правая. Им было очень весело и хорошо. И Петя с ревнивой обидой подумал, что они прекрасно обходятся и без него.
— Вот комедия! — ухмыльнулся Лева. — А давай наскочим? Будет интересно.
— Не надо, — проговорил Петя. — Ведь Вова учит Кирилку…
— А мне какое дело! — крикнул Лева и, сильно оттолкнувшись правой ногой, полетел прямо на мальчиков.
Петя, конечно, не мог отстать и нехотя поехал за ним.
Наверно, Лева очень сильно толкнул Кирилку, потому что Вова не смог его удержать. Он выпустил Кирилкину руку, и Кирилка, отлетев в сторону, прихрамывая, заковылял на одном коньке. Видно было, что он изо всех сил старается удержаться на ногах. И не может.
Он взмахнул руками, упал и поехал на животе вперед…
— Эх, ты! — Вовка сверкнул на Петю уничтожающим взглядом. — Дрянь, вот ты кто! Больше не дружу с тобой. — И он кинулся на помощь к Кирилке.
У Пети задрожали губы.
Он, что ли, пихнул Кирилку? Он совсем не хотел, чтобы Кирилка упал. Лева толкнул, а он-то при чем? Вот еще новости! Чем же он дрянь, если ничуть не виноват?
— Сам дрянь! — сердито огрызнулся он. — Сам…
— Правильно! — весело крикнул Лева. — Поехали дальше…
И они лихо покатили мимо.
Но у Пети стало так скверно на душе. Он оглянулся. Вова помогал Кирилке подняться. А тот, видно, плакал, потому что тер ладонью глаза. Вовка же кричал им что-то вдогонку и грозил то одним кулаком, то другим.
«Мама рассердится, не буду ей рассказывать», — подумал Петя.
— Ну, — сказал он, заглядывая Леве в глаза. — Теперь музыка.
— Можешь слушать на ходу?
— Могу.
— Ну, так знай… только не спрашивай, откуда… это тайна… Знай, у меня есть…
Трах!
Петя зацепился коньком за выбоину и со всего размаху шлепнулся об лед.
Какая боль!
Слезы чуть не брызнули у него из глаз. Если бы мама или хотя бы Кирилка с Вовкой были рядом, можно бы заплакать. Но при Леве… Никогда! При Леве он потерпит.
Петя проглотил слезы. Поднялся, потер ушибленную коленку и дрожащим от боли голосом сказал:
— Поедем… мне… ничего.
Музыка по радио играла какой-то медленный красивый вальс. Летал снежок, похожий на лепестки белой акации. Было так хорошо, а бедный Петя совсем замучился. Он еле скользил за Левой. Ноги у него гудели, болела разбитая коленка, и больше всего на свете ему хотелось сейчас быть дома.
Но тайна… Левина тайна.
Нет, не мог же он уйти, не разузнав этой тайны!
— Поехали туда, к сугробам! — приказал Лева. Они помчались к темному краю катка, но по дороге Лева передумал:
— Нет, безопаснее на середку, под фонарь…
А фонарь раскачивало ветром из стороны в сторону. И снежинки возле него вертелись, словно летние ночные бабочки вокруг лампы.
Коньки у Пети подламывались и ложились набок, а колени дрожали от усталости. Поскорее узнать бы — и домой…
Лева подъехал к нему вплотную:
— Только ни-ко-му…
Петя согласно закивал головой.
— Николаев! — Лева торжественно и медленно выговаривал каждое слово. — У меня есть… только еще раз поклянись…
Но Петя уже не мог произнести ни слова. Он поспешно закивал и выдохнул клубочек белого пара — весь свой запас воздуха.
— Николаев, знай… — Левин голос стал хриплым и зловещим. — У меня есть марка пиратской страны…
Тут по радио рявкнул последний аккорд, и музыка смолкла.
— Какой страны? — с ужасом и неожиданно громко закричал Петя.
— Тише!.. — Лева оглянулся по сторонам. — Тише!
— Какой страны? — пролепетал Петя и сразу как-то весь обмяк.
— Марка страны Гон-де-лупы…
Марка страны Гонделупы!
Петя и мечтать не смел о том, чтобы увидеть эту таинственную марку. Марку из пиратской страны!
