Но вот прошло два дня, и Лева подошел к нему. Петя стоял в коридоре, у дверей класса. Лева отвел его в сторону и с видом заговорщика шепнул:
— Взглянуть хочешь?
Петя тут же догадался, о чем его спросил Лева. Разумеется, ему хотелось взглянуть на пиратскую марку. Еще как хотелось!
— Ладно. Так и быть. Уж с кем дружу, с тем дружу… После школы давай прямо ко мне. Только пойдем не вместе. Я пойду прямиком, а ты валяй кружным путем… И чтобы никто тебя не видел. Ясно?
— Ясно, — тоже шепотом проговорил Петя. — Я знаю дорогу через один двор…
Все это было так интересно, так увлекательно!
После школы со всевозможными предосторожностями, проходным двором, разными закоулками, поминутно озираясь (так что с первого взгляда было ясно: вот мальчик, которому сейчас откроют какую-то необыкновенную тайну!), Петя побежал к Леве Михайлову.
Дверь ему открыл сам Лева. В передней никого не было, и, не снимая шубы, Петя пошел за Левой в комнату.
Откуда-то из-под матраца Лева достал объемистый сверток.
— Все марки? — изумился Петя.
Лева ничего не ответил. Молча начал разворачивать сверток, снимал бумагу, будто с капустного кочана, лист за листом.
— Нет, — сказал он вдруг, — не буду показывать, еще начнешь клянчить…
Но Петя поклялся, что у него даже в мыслях такого нет. Ему бы взглянуть разок, и все.
— Ладно, так и быть! — Лева принялся разворачивать дальше.
Сначала шла обыкновенная газетная бумага, потом коричневая, оберточная. Потом синяя копировальная с чертежами. Потом снова газетная. Потом просто белая. Потом папиросная. И наконец, когда Петино терпение вот-вот готово было лопнуть, Лева добрался до конверта:
— Здесь!
Петя весь задрожал.
— Закрой глаза! — велел Лева.
Петя зажмурился. А Лева снова зашелестел бумагой. Что он еще делал, неизвестно. Петя честно зажмурил оба глаза и ничего не видел. Наконец Левин голос скомандовал:
— Можно. Смотри.
И Петя раскрыл глаза. Перед ним, распластавшись на Левиной ладони, лежала большая яркая марка. Сбоку ровным полукругом проходил почтовый штемпель, черный как сажа, с какими-то замысловатыми закорючками и цифрами.
Почтовый штемпель пиратской страны Гонделупы, понял Петя. Но в общем марка Пете не понравилась. Грубоватая, она была мало похожа на обычные почтовые марки. На переднем плане этой марки стояла пальма с оливковой лакированной кроной. Ее коричневый ствол казался вылепленным из пластилина. Сзади блестели розовые горы, сбоку что-то зеленело. А над всем этим южным пейзажем полыхало голубое горячее небо.
— Хороша? — спросил Лева, повертывая марку и так и этак. И вдруг закричал: — Не трогай! Не трогай! Не смей трогать!..
А Петя и не думал трогать. Он только смотрел. Правда, с большим вниманием и приблизив к марке близорукие глаза.
— Ничего себе… — сказал он сдержанно и после некоторого молчания. Кажется, красивая.
— Ну вот, — Лева нахмурил брови, — так и знал, начнешь клянчить…
— Я? — удивился Петя. — Я только сказал: ничего себе, красивая.
— А самому небось хочется?
Петя промолчал: нет, марка ему ничуть не нравилась, и ему совсем не хотелось иметь такую. А Лева продолжал:
— Видишь, я говорил, будешь выпрашивать.
— Да нет же…
— Думаешь, не вижу, как хочется!
Лева решительно тряхнул головой:
— Знаешь, бери ее себе!
— Что???
У Пети в глазах три вопросительных знака.
— Страну Гонделупу? — переспросил он, не доверяя своему слуху. Может, он чуточку оглох?
— Да, — у Левы в глазах великодушие, — кого люблю, для того ничего не жаль.
— Лева… — начал было Петя. Но Лева сердито перебил:
— Раз говорят бери — значит, бери! Ну уж ладно… — Лева замялся. Уж ладно, если хочешь, так и быть, бери Гонделупу, а мне давай… — Было видно, что ему трудно выговорить последние слова. — Уж так и быть… шведскую серию.
— Шведскую серию???
Пете вторично показалось, что он оглох.
— И неси скорей, пока не передумал… Ох-ох-ох, как не хочется отдавать Гонделупу!
— Лева… — снова начал Петя.
— Неси скорей шведскую серию, а то, смотри, передумаю, — сердито говорил Лева.
— Лева, — не сдавался Петя, — я только спрошу у мамы…
— Что?! — громовым голосом вскричал Лева. — Спросишь у мамы? А клятва? Забыл?
— Сейчас принесу, — покорно сказал Петя и выбежал из комнаты.
— Не разорви… Осторожнее отклеивай! — вслед ему крикнул Лева.
Мама была занята обедом — можно было незаметно проскользнуть в комнату и вытащить из ящика альбом. Как самый последний воришка, боязливо озираясь, Петя содрал все марки любимой шведской серии, сунул их в карман и побежал к двери.
— Петя, куда же ты? — услыхал он мамин голос. — Скоро папа придет. Будем обедать.
— Я сейчас… Я у Левы позабыл портфель, — соврал Петя, захлопывая за собой дверь.
Он ужасно торопился к Леве, хотя ему так не хотелось отдавать шведскую серию и брать взамен марку никому не ведомой и к тому же пиратской страны.
Лева встретил его на пороге:
— Принес?
— Принес…
— Давай.
Петя протянул марки. Лева торопливо ссыпал их на стол, пересчитал: все, десять.
— Ох-ох-ох… Жалко Гонделупу! — принялся он вдруг кривляться. — Нет, не отдам, пожалуй…
У Пети радостно забилось сердце.
