Маркетолог от Бога полностью

– Либо верим в Бога, который дал нам знания, как следует жить, но оставляет свободу, следовать ли им.

«Красиво стелет», – проскальзывает у меня в мыслях. Мне даже на секунду захотелось выучить матчасть и стать такой же крутой, как отец Сергий. «Такой же крутой, как отец Сергий», – не думала, что слова в моей голове когда-нибудь сложатся в такую фразу.

– Ох, меня сейчас понесет, – он махнул рукой, – давайте на почту напишу? – Он достает небольшую книжицу в кожаном переплете и листает ее. – Вы мне пришлите этот вопрос, а я письмом отвечу.

Он все листает, в конце книги пошли страницы, сплошь исписанные именами, просто именами без телефонов и чего-то еще.

– Это как в «Ералаше»? – решаю заполнить паузу. – Записываете тех, кто обидел?

– Да, – вздыхает он, – те, кто обидел, тут тоже есть.

«Вот моя почта», – наконец показывает он. Я фотографирую.

Иду обратно. Пока я болтала, все православные паблики скопировали мой пост с картинкой себе. Проще – своровали. «Не воруй контента ближнего своего» – такой заповеди в Библии, видимо, нет.

– Какая красота! – вдруг говорит Ксюша. Я думаю, она увидела мой пост, но нет. – Идите посмотрите, какие мне новинки передали.

Все, включая меня, дружно встали и подошли. Всего нас в кабинете было двое: я и один из бородатых дядей, который недавно целовался тут с другим.

– Смотри, и крест, и образ, а внутри батюшка Серафим. А на обороте, видишь, «Радость моя, Христос Воскресе».

Я взяла образки в руки. Выглядит стильно, я бы носила, если бы не крест и образ и все остальное. Интересно, что бы сказал Иисус, если бы узнал, что его образ вырезают в серебре и вешают на шею, чтобы защититься от зла?

Держу образки, и только проскользнула мысль, что было бы нехорошо их уронить, как все они падают на пол. Поднимаю и думаю, есть у них какая-то молитва для такого случая? Что принято у них говорить, когда руки кривые? Ничего умнее «прости, Господи» мне в голову не шло. Говорю «извините». Ксюша помогает мне поднять и, заметив мое смущение, отвечает: «Да не переживай, ты же не нарочно». Действительно, я же не иконоборец.

– На конкурсе кривых рук я бы уронила приз зрительских симпатий, – ворчу я.

Ксюша посмеялась. Должна сказать, что Ксюша мне сразу понравилась. Стройная, в приталенном синем платье, которое очень идет ее голубым глазам, и волной каштановых волос. Она называет меня «дружочек» и угощает шоколадкой. А как только узнала, что я интернет-маркетолог и «ловлю в Сети людей», обращается не иначе как «ловец человеков».

Ксюша красивая. Я, поговаривают, тоже ничего. Если и так – ее красота другая. Стендаль писал, что красота – это обещание счастья. Моя красота только и умеет, что обещать. Осчастливить у меня мало кого получилось, а вот разочаровать или стукнуть лбами – пожалуйста. Как сказала мне школьный психолог, когда жестоко отшитый мной одноклассник ушел на неделю из дома: «Не научишься задумываться о жизни – так и будешь вредить людям». И она была абсолютно права: я не научилась задумываться о жизни. В Ксюшиной же красоте нет подвоха. Она такая, как есть, типа «да, я красивая, и это не обман – я действительно буду добра к тебе». Потому что красота не должна никого губить.

– И сколько ты уже ходишь в храм? – спросила я.

Мы болтали, и мне к чему-то пришлось слово «Ибица», я принялась объяснять ей, что это, но она меня остановила: «Я знаю, я там была». А потом добавила: «Когда бабушка в детстве привела – это далеко не единственный способ оказаться в храме. Не надо так думать». Хотела бы я сказать «я так не думала», но я так думала. Впрочем, откуда мне было знать? Я православных только в интернете видела. Там они… мудаками были.

– Шесть лет, – ответила Ксюша.

В разговоре с Ксюшей мне понравилось отсутствие намека на то, что она чем-то лучше меня. А она лучше. Некоторые люди на это все силы тратят в разговоре. А тут как будто обратный процесс – чувствуешь себя ценной, значимой. За это я даже готова простить ей походы в храм. Хотя нет, это тот еще зашквар. На дворе XXI век, кто вообще ходит в церковь? Ставить свечки, класть поклоны перед досками – как-то сильно упрощает картину мира. Не то чтобы эта ситуация меня очень напрягала. Каждый выбирает заблуждения по своему вкусу. Жизнь сумасшедшая штука, кому-то удобнее придумать себе зависимость. Счастье рабов – рынок, где можно выбирать себе господ.

– А сколько стоит покреститься в нашем храме? – спросила я, намекая на то, что церковь существует только для выкачки денег.

– Бесплатно, – отозвалась Ксюша, раскладывая цепочки по пакетикам.

– А венчание?

– Тоже бесплатно. Все бесплатно: свечи, записки.

– А почему?

Она наконец подняла голову:

– Такая позиция настоятеля, отца Владимира.

«Ваш настоятель что, уже накопил себе достаточно?» – думала спросить я, балансируя между желанием говорить прямо и нежеланием стать человеком, которого сторонятся с первого дня работы. Хитрый настоятель. Часть прибыли от мастерской идет храму, и, видимо, на все хватает, но как же не взять денег с людей?