Маркетолог от Бога полностью

– Это ведь жертвы, ненужные Богу, – сказала Ксюша как-то слишком уверенно. Когда это она успела у него спросить? – Богу ведь нужно измененное сердце.

– Богу сердце, священникам – деньги.

– Можно целый год в храм ходить и ни рубля не потратить.

– Да не.

– Да-да. Спорим?

– Давай, – говорю. – На что?

– На сэкономленные.

– Нужна конкретная сумма, давай – косарь.

Мы пожали руки, менеджер по книгам разбил.

– Нужно сделать фотографию, – хмыкнула я, – первый поход в храм и через год. Как в полицейских хрониках, когда сел на героин, только наоборот.

– Хорошая идея.

– Я даже знаю как…

Так я заполучила свое фото в образе цыпленка.

Когда мы возвращаемся по коридору из кладовой, Ксюша саркастично поучает:

– Сидите в своих «фейсбуках» и ничего не знаете.

– Например?

– Что есть не какое-то лохматое суеверие, а живая вера.

Интересный человек Ксюша – говорит обидные вещи, а не обидно.

– У меня нет «фейсбука», – говорю я.

– А у меня есть.

Примерно через полчаса рабочий день закончился. Отлично. Хватит на сегодня православия, пора идти тусить. Я собралась уходить, вынула «вилку питающего электрошнура из розетки» и в коридоре столкнулась с коммерческим директором из главного офиса. Он пригласил меня в кабинет на разговор. Присаживаюсь. Сначала спрашивает, как идет работа. Рассказываю о том, что мы с Марией запланировали.

– Видите ли, – прерывает он. – Мария не сможет работать, ей нужен отпуск по уходу за ребенком.

О’кей. Что ж.

– Нам придется перенести отдел маркетинга в офис в Мытищах, – с улыбкой говорит он. – Вы как? Сможете ездить в Мытищи?

– Мне нужно время подумать. – Я чуть посидела, потом встала и направилась к двери, он кивнул.

– Конечно. Если что, – он посмотрел на часы в мониторе, – я здесь еще двадцать минут. Все это неожиданно и для нас, и для вас. Вы еще на стажировке, а уже такие перемены. Мы поймем, если вы откажетесь. Естественно, стажировка будет оплачена. Но, честно, не хотелось бы с вами расставаться.

Я вышла и поднялась на второй этаж в кабинет Марии – там осталось мое пальто. Задумалась, глядя в окно через решетку. Солнце светит, птицы поют. Все при деле.

Поехать в святая святых православного производства и своими глазами увидеть, как все устроено? Или не поехать и пойти работать smm-щиком на телеканал, куда меня пригласили два дня назад? Однако роман о телевидении уже написан Артуром Хейли, а роман о православном маркетологе еще нет. Но фиг меня потом позовут на телевидение – завтра этой вакансии уже не будет.

В дверь постучали, зашла Ксюша.

– Ну что, ловец человеков, много ты сегодня наловила?

– Кого-то поймала. Не много. Человек, может, сто.

– Так и спастись недолго.

Я не смогла оценить глубины ее иронии, но улыбнулась.

– Уже выходила на крышу? – спросила она.

– Нет. Как это сделать?

– Очень просто.

Она простучала каблуками к окну, приподняла плечом старую раму и распахнула створки. Решетка откатилась наружу сама. Ксюша сняла обувь и аккуратно вылезла. Я посмотрела – крыша почти плоская, да и невысоко – второй этаж. Грохнусь – зайду обратно через дверь. Вылезла за ней. Красота, благодать, солнце греет. Какой же сегодня охеренный день. Закурить?

– Какой сегодня отличный день, – говорю, глядя вокруг. Ксюша соглашается.

Кто его знает, какие там работники в Мытищах? Это здесь они у храма, все такие хорошие, не растерявшие благодать. Может, оно и к лучшему – для паблика. Ладно, чего я боюсь? Я ж писатель. Мы отбитые люди. Лезем во все истории. Арабский квартал? Надо прогуляться. Нелегальные бои роботов в Москве? Иду. Заброшенная психиатрическая больница в центре Питера? Я уже на третьем этаже, бегом сюда, смотри, что я нашла! Настоящий писатель, когда его ждут серьезные проблемы, не думает, как их решить, он думает: «Как все это описать?»

А меня явно ждет нечто новое. Возможно, это сильно изменит меня. Князь Владимир говорил: «Я был зверь, стал человек». Эк его переключило. Вполне вероятно, что изменения необратимы. Но когда это я чего-то боялась, кроме пауков?

– Это тоже относится к храму? – спрашиваю я и показываю на участок с деревянным домом, огороженный забором, у которого закудахтали куры.

– Не. Там человек живет.

– Прям живет?

– Да. Это его дом. У него и купить пытались, и пару раз поджигали. А он все равно тут живет.

Я смотрю на этот серый домик. Через реку Красная площадь. Вокруг отели, рестораны, бутики. И этот человек, который не хочет оставлять свой дом. Какие деньги ему предлагали? Страшно подумать.

– Вот умру я, а ангелы такие: «Эту в ад, она променяла православие на телевидение».

Ксюша поморщилась:

– Мой тебе совет: не высмеивай то, в чем недостаточно разбираешься. Начнешь разбираться – будет дико стыдно за собственное невежество. По себе знаю. Потом будешь вспоминать себя, как ребенка, который лепетал ерунду.

– Почему ты так уверена, что я хоть что-нибудь пойму? – оскорбилась я.

Ксюша рассмеялась. Улыбнулась и я.

– Я пойду, – говорит она.

Правда. Рабочий день-то давно закончился.

– Давай. Я еще посижу.

Я хотела-таки покурить, но не знала, как она к этому отнесется.