«…Капитал полагает производство самого богатства, а потому и универсальное развитие производительных сил, беспрестанные перевороты в своих существующих предпосылках. Стоимость не исключает никакой потребительной стоимости; следовательно, никакой особый вид потребления и т.д., общения и т.д. она не включает в качестве абсолютного условия; и точно так же всякая ступень развития общественных производительных сил, общения, знания и т.д. является для капитала лишь таким пределом, который он стремится преодолеть. Сама его предпосылка – стоимость – положена как продукт, а не как витающая над производством более высокая предпосылка. Пределом для капитала служит то обстоятельство, что все это развитие протекает антагонистично и что созидание производительных сил, всеобщего богатства и т.д., знания и т.д. происходит таким образом, что трудящийся индивид отчуждает самого себя; к тому, что выработано им самим, индивид относится не как к условиям своего собственного, а как к условиям чужого богатства и своей собственной бедности. Но сама эта антагонистичная форма преходяща и создает реальные условия своего собственного уничтожения. Результатом является всеобщее – по своей тенденции и по своим возможностям – развитие производительных сил и вообще богатства в качестве базиса, а также универсальность общения и поэтому мировой рынок в качестве базиса» [МЭ: 46-II, 34 – 35].
Возможность перехода развития производительных сил в развитие богатой индивидуальности обеспечивается тем, что произведенное богатство сейчас, как и раньше, автономно и имеет тенденцию отграничиться и отчуждаться от отношений собственности. Капитал – это не общественная функция, а отношение власти и владения. Это отношение скрывается за видимостью исключительной общественной значимости, но оставляет открытыми ворота для субъективного присвоения.
