Прогрессивные тенденции Милля можно обобщить в трех пунктах: 1) он не согласен, чтобы часть общественного богатства, которая должна служить рабочим фондом или фондом заработной платы, оказалась опутанной цепями и окруженной непреодолимыми барьерами. Как показал исторический опыт, заработная плата может расти при сохранении без изменения капиталистических производственных отношений; 2) он отвергает мысль о том, что счастье одних в данных исторических условиях неотделимо от несчастья других, обреченных на производительный труд. Отсюда его одобрительное отношение к ассоциативным формам организации труда и нетерпимость к юридическому и моральному господству мужчины над женщиной. То, как он объясняет психологическое восприятие существующих отношений господства, связано с логикой ассоциации, которая закрепляется в привычках и действиях. Последние, однако, могут меняться и открывать путь новым формам ассоциаций идей, потенциально менее конструктивных. Социалистическая организация, созданная на основе ассоциации производителей, являет собой для Милля одну из возможностей, некий предел, решающим элементом которого является расширение свободы, поддающейся тому или иному определению[108]; 3) процесс духовного формирования с точки зрения передачи и совершенствования навыков является при всех обстоятельствах частью производительного труда.
Маркс считал справедливой эту поправку Милля. Однако по другим пунктам он его критиковал, и в первую очередь за апологетическое оправдание прибыли как результата воздержания от потребления со стороны капиталиста. А Нассау У. Сениор в своей теории торжественно заявил, что он хотел бы заменить выражение «труд и капитал» выражением «труд и воздержание».
«Напротив, г-н Джон Ст. Милль, – пишет Маркс, – на одной странице списывает рикардовскую теорию прибыли, а на другой – принимает сениоровское „вознаграждение за воздержание“. Ему столь же свойственны плоские противоречия, сколь чуждо гегелевское „противоречие“, источник всякой диалектики».
И добавляет:
«Вульгарному экономисту не приходит в голову та простая мысль, что всякое человеческое действие можно рассматривать как „воздержание“ от противоположного действия. Еда есть воздержание от поста, ходьба – воздержание от стояния на месте, труд – воздержание от праздности, праздность – воздержание от труда и т.п. Этим господам следовало бы подумать о словах Спинозы: „Determinatio est negatio“» [МЭ: 23, 610].
Далее, он критикует его за «натурализацию» производственного процесса, рассматриваемого им в отрыве от истории. В то время как распределение в ходе исторического развития изменяется, производственный процесс остается почти в первозданном виде. Сочетание производственного процесса и естественных условий столь тесно, что ясно видно стремление свести сферу производства к простой технологии. В целом Милль привел в движение механизм социальных нужд, который он не смог соединить с теорией структурного преодоления капиталистической ограниченности рабочего фонда. По вопросу о коммунизме Милль (имея в виду главным образом Р. Оуэна) замечает, что «если рискнуть высказать догадку, то, вероятно, результат будет зависеть в значительной степени от одного-единственного соображения: какая из двух систем окажется наиболее совместимой с максимальным развитием свободы и спонтанностью человеческой личности»[109]. Это – наивысшее достижение теории Милля; однако он отказывается высказывать свои соображения о степени свободы в конкретном историческом плане, которой можно было бы добиться, если бы осуществилась гипотеза Оуэна о «самоуправлении» труда и сознательном превращении свободного времени (как такового) верхушки и тех, кто прямо зависит от собственных доходов, в свободное время масс.
Итак, Бентам предвосхищает тенденцию, которую Рикардо сделает своей, установив для «несчастья» прямых производителей непреодолимые рамки и назвав «счастьем» отношения скрытого и явного рабства, которые устанавливаются у большинства людей с получающей доходы верхушкой. Идя дальше «цинизма» Рикардо, который никогда не отказывается от научных истин, и будучи поставлен перед выбором: истина или классовые интересы, – Бентам всегда предпочитает первую[110], но все же полностью остается во власти буржуазных отношений. Известна острополемическая страница, которую Маркс посвятил Бентаму:
