– Конечно, люблю, Абигайль! – настороженно и в ожидании какого-то подвоха ответил худосочный юнец с аккуратно причесанной шевелюрой. – И ты меня так рано вытащила из кампуса, чтобы это спросить? Только не говори, что ты хочешь, чтобы я тебе это доказал, прыгнув в озеро! Не дождешься, милая! За это сразу выгоняют с университета, да тем более я не хочу место в кампусе потерять! Как ни провоцируй меня, я не прыгну!
– Да нет же, Митч! Я так, просто спросила, – успокаивала девушка своего парня, тем временем увлекая того за руку все ближе и ближе к водоему. Абигайль, хитро поглядывала в глаза юноше, озираясь по сторонам и опасаясь, что их кто-то заметит. – Ты же знаешь, как мне приятно от тебя слышать каждый раз, что ты меня любишь! Я же девочка, а нам, девочкам, надо почаще об этом говорить! Да, кстати, ты не задумывался, почему так строго-настрого запрещают купаться в озере? Оно такое мелкое, что, даже если постараться, не утонешь, ну и аллигаторов вроде всех переловили. Вы просто трусы, мальчишки! Бьете себя кулаками в грудь и говорите: «Я мужчина! Я воин! Я готов всех порвать ради любви!» И в то же время боитесь какого-то там наказания! А вот чтобы так просто ради своей девушки взять и прыгнуть в озеро и доказать всем, что ты самый смелый! А? Что скажешь?
Парень в недовольстве сильно сжал губы и тяжело вздохнул.
Девушка, еле скрывая улыбку, глядела на реакцию юноши. Прошла минута, но Митч так ничего и не ответил. Надо было как-то завершать эту дурацкую шутку с бедным юношей, и Абигайль залилась звонким смехом:
– Аааа, купился! Ты действительно подумал, что я говорю это серьезно и хочу, чтобы ты туда прыгнул? Ты так подумал, Митч? Правда?
Вдруг откуда-то из-за спины послышался строгий мужской голос:
– Что здесь шумим, молодежь, и как вы вообще здесь оказались?
То был голос полицейского. Блюститель порядка и его порядком разжиревший напарник патрулировали оцепленную территорию вокруг университетского озера. Парочка копов час назад заступила на дежурство и следила за тем, чтобы молодежь, изрядно подгулявшая в воскресный день, ненароком не забрела к корпусам, в подземном переходе которых прошлой ночью шел ожесточенный бой.
Пока один из копов делал замечание влюбленным, другой отстал на несколько шагов от своего компаньона и пытался завязать шнурок на тщательно начищенных ботинках. Кряхтя от мешающего сгибаться живота, тот матерился, но все же проделывал ненавистную процедуру. Покончив с практически невыполнимой задачей, владелец роскошного вместилища дешевых, но до дрожи в руках обожаемых гамбургеров с беконом поднялся и понял, что все это время был объектом для созерцания молодой парочки.
Абигайль смотрела на толстяка, скрестив руки на груди и скривив в усмешке лицо.
А тот, попав в неловкую ситуацию, покраснел и, чтобы скрыть свое смущение, пошел в атаку. До Митча и Абигайль донесся высокий, срывающийся на фальцет, но в то же время строгий голос. Если закрыть глаза, то можно было представить неуравновешенную и истеричную дамочку, пытающуюся приструнить обнаглевшую молодежь.
– Вам, по-моему, задали вопрос, как вы сюда пробрались. Здесь запрещено находиться!
В этот момент все услышали звон разбивающихся вдребезги оконных стекол. Следом за этим сильный толчок воздуха отбросил в сторону двух копов и влюбленную парочку. Те, с трудом устояв на ногах, от испуга сели на асфальт. Из корпусов, которые соединял подземный переход, вырывались сильнейшие потоки воздуха. Они напрочь вынесли входные двери и окна и своим мощным потоком сломали несколько пальм, к несчастью располагавшихся возле зданий.
– Иисус великий! – пробормотал толстяк, глядя на этот, как ему казалось, конец света.
– Это из подземелья! – закричал другой полицейский, прикрывая глаза от пыли и пытаясь перекричать сильнейший свист, который издавали потоки воздуха. – Там наши ребята! Им, наверное, уже конец!
– Я туда не пойду! Мне прошлой ночи хватило! – выкрикнул в ответ толстяк, не отрывая глаз от пальмы, согнувшейся и бешено болтающейся из стороны в сторону в потоке воздуха. – Как хочешь, Стэн, но я не пойду туда больше, кто бы мне это не приказал!
Стенли не слышал напарника. Он прислонился к уху юноши и что-то тому говорил. Через мгновение парень вскочил на ноги, быстро поднял свою девушку и, невольно посмотрев на озеро, отшатнулся. Уровень воды быстро поднимался. Вот вода стала переливаться через край водоема, и через мгновение поднявшаяся волна окатила копов и ребят.
Толстяк, чуть не наглотавшись воды, впал в истерику. Он так и продолжал сидеть на своей расплывшейся заднице и, закрыв уши руками, визжал, как свинья. Стенли пытался оттянуть вымокшего напарника подальше от водоема, но тот был слишком тяжел, и коп, понимая, что все эти старания тщетны, отпустил его и, уже схватив за руки ребят, потащил их как можно дальше от опасного места.
