Перед Чериш действительно стоял ее папаша – биоробот Прокесс. В отличие от своего вечно спокойного состояния, он сейчас нервничал и постоянно оглядывался в сторону входной двери. На нем была его старая боевая амуниция. За спиной висел потертый ранец робота-воина с закрепленными на нем двумя энергетическими цилиндрами и оружием. Это было именно то древнее оружие, за которое взбунтовавшиеся вояки когда-то прикончили старика Коинта. Только сейчас почему-то у смертоносного устройства отсутствовал энергетический цилиндр. Видимо, поэтому до Чериш не доносились звуки выстрелов, а ее отец отправлял противников на тот свет только ударами своих мощных ручищ.
Прокесс не хотел, чтобы дочь видела горы окровавленных трупов, которыми был усеян весь пол ее комнаты. Биоробот понимал, что для психики Чериш это стало бы окончательным ударом после того, что она перенесла за последнее время. Поэтому широкая спина старого робота-воина закрывала от нее весь этот окровавленный ад. Но то, что Прокесс сам был весь в человеческой крови, скрыть было невозможно, она практически с него стекала ручьями.
– Папа, это ты? – снова прошептала Чериш, разглядывая полуослепшими от света глазами стоящего перед собой гиганта.
Губы девушки дрожали. К тому же через короткие промежутки времени еще добавлялась и сильная тряска, которая овладевала всем ее телом. Это происходило с какой-то непонятной закономерностью, заставляя Чериш обхватывать руками свои обнаженные плечи, как будто бы чувствуя нестерпимый холод.
– Да, да, я! – наконец сухо ответил отец, то и дело оборачиваясь в сторону коридора. – Надо срочно уходить отсюда, иначе нам конец! Не смотри на пол и не задавай вопросов, я тебе потом все расскажу.
Проговорив это, Прокесс зачем-то отстегнул оружие, затем бросил его на пол, после чего задвинул ногой под кровать. Далее не став дожидаться, когда его дочь окончательно придет в себя, подхватил ее на руки и быстрым шагом вышел из спальни.
Прокесс как мог быстро бежал по коридору. Он не выбирал места, куда ему бросать свои тяжелые металлические ноги, и зачастую наступал на разбросанные повсюду тела собственноручно приконченных вояк. Слабое мерцающее освещение дежурных ламп выхватывало из темноты многочисленные изуродованные тела. Но и этого освещения было достаточно, чтобы увидеть последствия бойни.
Чериш не смотрела на весь этот ужас. У нее кружилась голова от болтанки в руках бегущего отца. Девушке казалось, что она вот-вот свалится на пол, но могучие руки Прокесса крепко, но бережно прижимали дочь груди, не давая ей упасть.
Чериш все еще находилась под влиянием стресса. Она не понимала, радоваться ли ей появлению отца или опасаться его после этой чудовищной расправы над офицерами. Отец был сейчас каким-то другим… чужим. Она никогда не видела таким его. Сейчас он выглядел хладнокровным киллером. Обыкновенным роботом-воином, созданным убивать.
Чериш продолжала трястись в руках отца и, периодически поглядывая в его электронные глаза, размышляла: «А что говорить о его друге Индисе! У того постоянно чесались израненные пришельцами-Югулаторами руки, чтобы пришить кого-нибудь».
Индис скучал по войне и в то же время очень недолюбливал легионеров, из-за чего он частенько ворчал:
– Эти офицеришки-легионеры крови пришельцев не нюхали! Видите ли, они люди! Руки марать – не их забота! Поэтому и создали нас, чтобы за них всю грязную работу выполняли! Ненавижу их! Был бы повод, я бы сам кому-нибудь из них голову оторвал! Дай только повод!
Чериш чувствовала настроение Индиса. Уж очень он их ненавидел. Он бы с удовольствием выпустил кишки паре-тройке офицеришек при случае. «Неужели и отец такой же, и сейчас, когда на базе творится беспредел, сам решил поквитаться за что-нибудь с вояками?»
– Папа, а где Индис? – наконец, после раздумий спросила Чериш, превозмогая сильную тряску.
В этот момент Прокесс завернул за угол и резко остановился. Он чуть не налетел на сидящего на полу человека. Тот склонился над чьим-то бьющимся в конвульсиях телом и никак не реагировал на внезапное появление робота-воина. Через какое-то мгновение человек поднял голову. На Чериш сейчас смотрели глаза, которые невозможно было забыть. Но сейчас это был не тот взгляд, который так хорошо помнила девушка. Это был взгляд обезумевшего человека, взгляд дикого зверя. Бледное, осунувшееся лицо бывшего офицера и выпавшие или, возможно, выдранные клоками волосы говорили о серьезных проблемах, с которыми этот человек столкнулся. А изрядно порванная военная форма, вся в каких-то бурых пятнах, висела, словно мешок, на его костлявых плечах.
– Алвиан?! – удивленно вскрикнула Чериш.
Да, она не ошиблась, это был Алвиан. Чериш узнала бы его из миллиона!
Девушка дернулась. Она хотела вырваться из рук отца и броситься к своему возлюбленному, но Прокесс, чувствуя желание дочери, прижал ее еще крепче к своей груди.
– Нет, милая, не надо, – тихо заговорил отец, – это уже не Алвиан, это уже не человек! Жажда и голод лишили его разума.
