Майк не реагировал на суету за прозрачным защитным колпаком. То столпотворение военных, стоящих вокруг струящейся защиты и отчаянно пытающихся через нее пробиться, уже не наводило на парня панического страха. Для него происходящее по ту сторону прозрачной стены было как в зазеркалье, как в другом мире. Юноша сейчас думал о Сьюзан. Он обещал ей, что заберет ее когда-нибудь. Но, скорее всего, это так и останется обещанием. Юноша чувствовал, что инфекция, разъедающая его рану, уже начала овладевать всем его организмом. Майк уже не ощущал боли в руке. Он вообще перестал чувствовать свою конечность. Ее страшно раздуло, и она не сгибалась в локте. Рукав рубашки весь промок от гноя вперемешку с кровью, но юноша на это не обращал внимания. Ему было уже все равно. Даже если у Маркуса и получилось бы «оживить» эту тарелку, она все равно осталась бы здесь вместе с медленно умирающими заговорщиками. Все ворота ангара были раздвижные и к тому же плотно закрыты, не считая небольшой щели, проделанной грузовиком. Так что о таране можно было и забыть… Другие варианты, как покинуть этот ангар, отсутствовали. Это был конец.
Послышались шаги. По трапу медленно спускался Маркус. Биоробот, намотав на руку провода, небрежно волочил за собой аппарат регенерации. Майк нехотя повернулся на шум. Все поняв, юноша плотно сжал губы и обхватил свою голову руками, закрыв лицо.
– Он не работает, – тихо сказал Маркус и швырнул прибор в воздушную защиту. Тот, ударившись о стену струящегося воздуха, разлетелся на куски. Толпа вояк в испуге шарахнулась назад и после этого перестала прилагать усилия, чтобы пробиться к заговорщикам. Биоробот подошел к Майку и сел рядом с ним.
Маркус смотрел на вояк, стоящих по ту сторону защиты, а вояки смотрели на троих преступников и непонятное им существо с большими мультяшными глазами, отказывающихся сдаваться. Офицеры выжидали, когда жажда жизни заставит умирающих заговорщиков сдаться им в руки.
«Пить!» – единственная мысль болезненно сверлила мозг Майка. Он пытался не думать об этом, но растрескавшиеся губы юноши шептали и шептали только одну фразу: «Пить! Хочу пить!» Майк старался не смотреть в сторону ранца. Юноша боялся сорваться, ведь там лежало несколько банок с «Fastmove-R».
Маркус слышал шепот юноши. Биороботу было не по себе, ведь он понимал, что все это происходило только из-за него.
Он резко поднялся.
– Эй, Майк! – биоробот прикоснулся к плечу юноши. – Давай-ка морпехов внутрь затащим. Я попробую запустить движок у тарелки. Будем таранить ворота ангара. Другого выхода у нас нет.
Майк тяжело встал и подошел к Дайрону. Здоровяк весь побледнел и не шевелился, но все же еще дышал. Рука Дайрона продолжала лежать на голове сержанта, который уже как полчаса был… Майк отказывался верить, что Мерфи больше нет.
Морских пехотинцев с большим трудом внесли в летательный аппарат. Дайрон был очень тяжел для Майка, и у юноши из раненой руки несколько раз выскальзывала нога морпеха. В эти моменты мимика на лице Дайрона показывала, что он жив. Несмотря на почти бессознательное состояние, чернокожий морпех чувствовал боль.
Страшный трупный запах резко бил в нос юноше. Подступала рвота, но желудок был абсолютно пуст, и Майк не переживал за последствия. Он старался меньше вдыхать и как можно дольше задерживал воздух в легких.
– Твою мать! – взбесился Маркус, задев своей спиной мертвеца в кресле пилота. Этот давно сгнивший инопланетный антиквариат бесил Маркуса, и он, отстегнув ремни безопасности, крепко стягивающие комбинезоны с находящимися в них останками пришельцев, вышвырнул эти мешки с костями из летающей тарелки.
Теперь можно было занять места пилотов.
Маркус, следуя подсказкам, нанесенным на панель управления, запустил фильтрацию воздуха, а через секунду внутри тарелки загорелся свет.
– Тааак! – обрадовался Маркус, потирая ладони. У него появилась надежда, что все должно получиться. После нажатия еще одной прозрачной кнопки, парящей в воздухе, поднялся и плотно закрылся трап.
– Для начала попробуем приподняться, – проговорил свои мысли вслух Маркус и на клавиатуре набрал пальцами комбинацию непонятных юноше символов.
Под ногами что-то загудело, и по корпусу тарелки пошла мелкая вибрация. Глаза Маркуса говорили, что он безумно счастлив.
Внезапно гул и вибрация исчезли, затем резко потух свет и через мгновение загорелся вновь, но как-то очень тускло.
Маркус оглядел все вокруг, изучил показания приборов и устало откинулся в кресле.
– Мозг аппарата экономит энергию, – выдавил из себя Маркус, закрыв свои электронные глаза.
Майк удивленно смотрел на биоробота:
– Что это значит? – вырвалось у юноши. Майк боялся, что ответ биоробота подтвердит его догадки.
Маркус открыл глаза, пристально посмотрел на Майка и, с трудом выдавливая из себя слова, все же заговорил:
– Прости меня, Майк! Прости! Я сделал все что мог! В аппарате нет энергии. И это значит, что мы никуда не полетим.
У юноши намокли глаза, и через секунду он по-настоящему заплакал, закрыв лицо одной рукой, потому что вторая не сгибалась.
