– Да, – прошептал Маркус. – А кто тот тип с другой стороны бассейна?
– Ее охранник.
Сигмунд положил фотографию обратно в бумажник и взглянул на остальных, которые как раз обсуждали, сколько очков дать Джулии Робертс – четыре или три. Так что они могли спокойно продолжать.
– После того как сделали фотографию, он попытался отнять фотоаппарат, но фотографу удалось смыться. А когда снимок напечатали, Диана Мортенсен подала на фотографа в суд.
– Зачем?
– Она считала, что он нарушает спокойствие частной жизни, но проиграла.
– Что, у нее нет частной жизни?
– Нет, суд счел, что она все подстроила.
– Что?
– Села полуголой. Суд посчитал, что это был пиар и что она все заранее просчитала.
– Тогда бы она не была такой испуганной.
– Суд посчитал, что это игра.
– Тогда суд ничего не понимает, – прошептал Маркус.
– Я тоже так думаю.
– Если бы я был судьей, я бы запретил этому фотографу снимать на всю его жизнь, – с горечью прошептал Маркус.
В полумраке Сигмунд кивнул:
– Ее называют норвежской Мэрилин Монро.
– А это кто?
– Актриса, которая жила давным-давно. Она тоже была секс-символом. Она умерла, когда ей было чуть за тридцать. Никто не знает, было это убийство или самоубийство. Жестокий мир.
– Да, пожалуй, – ответил Маркус.
– Мальчики, закрываем глаза!
Учитель Скуг покончил с лимонадом и планами на завтра. Он забрался в спальник. Тут раздался шепот:
– Три очка.
– Простите, что?
– Три очка, господин учитель.
– Что ты имеешь в виду, Райдар?
– Джулию Робертс, она получает три очка.
– Повезло Джулии Робертс. А теперь спим.
Двенадцать мальчиков и один мужчина, уснув, тяжело задышали, и никто не услышал тихого голоса из-под старого спальника возле окна:
– Диана Мортенсен, десять очков.
Диана заснула на краю бассейна, спиной на мраморном парапете, голой грудью к сверкающему солнцу. Наверно, больно так лежать без подстилки и одеяла. По счастью, он прихватил свой новый синий супермодный спальник. Ему было бесконечно жаль ее. Потому что, несмотря на всемирную известность секс-символа, она была всего лишь пугливой маленькой девочкой, которую, кроме него, никто не понимал. Он очень хорошо чувствовал, каково ей было. Он был ее охранником и еще старшим братом. Когда-то он тоже был маленьким и трусливым. Он подошел к ней тихо, чтобы не разбудить. Быстрым движением расстегнул молнию на спальнике. С таким спальником нет никаких проблем. Раз плюнуть. Он осторожно накрыл ее спальником и прошептал:
– Не бойся, Диана. Я с тобой.
Вспышка света, более яркого, чем солнце, взорвалась у него перед глазами. Фотограф! Проклятый фотограф, который никак не оставит их в покое.
– Отдай фотоаппарат! – заорал он.
– Что случилось?
Маркус уставился на до смерти напуганного учителя Скуга. Он накрыл его своим серым спальником и собирался ударить учителя по щеке.
– Макакус ходит во сне, господин учитель.
Свет включил Райдар. Он стоял у двери, красный от еле сдерживаемого смеха. Маркус быстро отдернул руку.
– Макакус?
– Я имею в виду – Маркус, господин учитель.
Теперь проснулись все. Учитель Скуг был обескуражен.
– Не знал, что ты ходишь во сне, Маркус.
Маркус не отвечал. Оставалось только одно – сделать вид, что он все еще спит. Медленно, как лунатик, он поднял спальник и пошел к входной двери.
– Помогите, привидение! – отчаянно прошептал Пер Эспен, но Сигмунд остановил смех, который уже было начал раздаваться:
– Тс! Его нельзя будить.
– Почему это? – спросил Вигго. – Он же не может так ходить всю ночь.
– Если разбудить лунатика, у него может быть сильный шок.
Стало настолько тихо, насколько двенадцать мальчиков могли одновременно сдерживать взрыв смеха, а он периодически прорывался наружу.
Маркус почувствовал, как Сигмунд осторожно взял его за руку и помог дойти до кровати.
– Замечательно, Сигмунд, – прошептал учитель Скуг, – надо за ним присматривать.
– Предоставьте это мне, – пробормотал Сигмунд и помог Маркусу залезть в спальник.
– Как тебе удалось расстегнуть молнию? – прошептал он немного позже, когда остальные заснули.
– Мне приснилось, что я ее расстегнул, – прошептал Маркус в ответ.
– Я так и подумал. Сны могут быть такими же реальными, как сама реальность.
– Да, – ответил Маркус, – пожалуй.
Четыре часа спустя зазвонил будильник учителя Скуга. Была половина восьмого, и Маркус понятия не имел, спал он или нет.
– Мост такой узкий, господин учитель, – сказал Пер Эспен.
Они поднимались к домику и дошли до первого препятствия – бурного ручья, который Маркусу показался скорее речкой. По обеим сторонам ручья лежали огромные камни, ставшие от зеленой горной воды совсем гладкими.
«Камушки – специально, чтобы поскользнуться», – подумал Маркус, в сущности пребывавший в неплохом настроении. Завтрак прошел на удивление безмятежно. Никто не упомянул ночной эпизод. Некоторые девочки, может, и смотрели на него немного странно, но они всегда так смотрели.
Возможно, учитель Скуг сказал, что Маркус все еще может впасть в шок, если кто-нибудь начнет смеяться над его лунатизмом, а может, все так радовались предстоящему походу, что просто-напросто про него забыли.
