Помимо всего прочего, Музей современного искусства предлагал заплатить гонорар (конечно, адекватный) американскому адвокату, взявшемуся за это дело. Скорее всего, это решение с экономической точки зрения было бы так же выгодно наследникам, как если бы музей уступил картину безвозмездно. Разница в том, что в этом случае музей получил бы определенную компенсацию за утрату картины. Как это возможно? Дело в том, что такие адвокаты работают за процент от сделки. Эти «охотники за нацистским наследством», как их называет газета
Проблема с прекрасной картиной Эмиля Нольде не юридическая, так как нет сомнений, что закон на стороне Музея современного искусства. Это проблема моральная, и только поэтому мы участвуем в этих переговорах, несмотря на неприятности, которые грозят нам только из-за того, что мы не желаем «прогибаться» перед жадным до наживы адвокатом.
Итак, по версии Ниттве, музей стал жертвой алчности американского юриста. Газете
По мере того как конфликт накалялся и звучали все более хлесткие слова, неожиданно начала вырисовываться альтернатива. Роуленд предложил новое решение: некий «спонсор» выкупает картину у наследников и отдает ее в аренду музею. Видлунд отвечает, что музейное руководство такой вариант устраивает и что они сами попробуют найти спонсора. Однако это не удается. Тогда спонсора находит Роуленд: он обращается к Чарльзу Голдштейну, который в начале 2009 года представляет обеим сторонам потенциального анонимного покупателя, имя которого не раскрывается общественности.
Похоже, стороны наконец-то, спустя столько лет, смогли договориться — но вдруг разгорается новый конфликт, из-за которого вся сделка оказывается на грани срыва. Спор теперь идет о том, сколько времени музей сможет держать картину у себя. Музей и тут начинает упираться — они хотят оставить «Цветочный сад» на 10–20 лет. Покупатель, анонимный коллекционер, готов предоставить произведение на 3–5 лет. Спор о сроке аренды приобретает настолько серьезный характер, что стороны уже готовы отказаться от сделки. В марте 2009-го Роуленд признает в интервью газете
Но теперь уже сам Рикардо Лорка-Дойч пишет министру культуры Швеции и просит ее вмешаться. На протяжении всей тяжбы Лена Адельсон Лильерут старалась держаться в стороне и избегала отвечать на вопросы. Однако ей приходится ответить на письменный запрос, который подает член Народной партии, депутат риксдага Фредрик Мальм:
Через своего адвоката музей требует, чтобы наследники либо разделили с ним средства от продажи картины, либо предоставили картину в пользование на долгий срок. Другие государственные музеи в США и Европе, как правило, возвращают произведения безвозмездно. Учитывая этот факт, я хотел бы спросить, что Вы планируете сделать для того, чтобы шведские музеи вообще и Музей современного искусства в частности следовали Вашингтонским принципам, касающимся реституции произведений искусства, украденных нацистами во время Второй мировой войны?
В своем ответе Лильерут дает понять, что она на стороне музея:
