Адольфа Эйхмана послали в Будапешт, чтобы курировать депортацию и уничтожение последней крупной группы евреев в Европе. У Эйхмана был хорошо обученный штаб, состоявший из более двухсот человек, досконально изучивших механизмы массовых убийств. Меньше чем за восемь недель команда Эйхмана запустила машину Холокоста: первым делом евреев заставили носить звезду Давида, потом загнали в гетто, а вскоре в Аушвиц потащились первые товарные составы. В начале июля более 400 000 венгерских евреев были отправлены в газовые камеры. Каждый день убивали 12 000 человек. Среди тех, кого депортировали в Аушвиц, были чудом спасшиеся будущие нобелевские лауреаты Эли Визель и Имре Кертес.
Систематическое мародерство тоже было частью бюрократической системы Эйхмана. Всем евреям было приказано зарегистрировать свою собственность, если ее размеры превышали определенный порог. Но депортация происходила так стремительно, что многим семьям пришлось просто бросить свои жилища.
Среди евреев Будапешта (как и в еврейской общине Вены) было много выдающихся коллекционеров и меценатов. Одной из лучших коллекций владел барон, промышленник и банкир Мор Липот Херцог. Сказочно богатый человек и страстный любитель искусства, Херцог собрал коллекцию, которая по своему размеру могла бы соперничать с лучшими европейскими собраниями. В 1934 году, когда он скончался, она насчитывала более 2500 предметов: римские надгробные рельефы, египетские скульптуры, средневековые статуэтки, серебряные монеты, драгоценные камни, портсигары, золотые кольца и медальоны. Но главной жемчужиной была живопись. Херцог увлекался как классическими, так и современными мастерами. Работы Лукаса Кранаха Старшего, Ван Дейка, Веласкеса, Франсиско де Сурбарана соседствовали с картинами Коро, Курбе, Ренуара, Мане, Сезанна и Гогена.
Херцогу принадлежали и настоящие шедевры, например «Моление о чаше» Эль Греко — одна из известнейших картин художника, изображающая Христа в Гефсиманском саду. Вообще у Херцога была, пожалуй, самая богатая коллекция Эль Греко за пределами Испании; барон особенно любил испанских мастеров, в его коллекции было целых три картины Гойи.
Его страсть к коллекционированию была настолько неуемной, что во многих залах огромных, как дворец, апартаментов Херцогов на проспекте Андраши было тесно от предметов искусства.
После того как в 1934 году скончался барон, а в 1940-м — его супруга, коллекцию разделили между собой дети Херцогов — Андраш, Иштван и Эржебет. В 1943 году они попытались передать коллекцию в аренду в Лондонскую национальную галерею, но венгерское правительство не разрешило вывезти картины из страны. Тогда наследники решили спрятать ее в подвале одной из семейных фабрик в Будафоке, пригороде Будапешта.
Присвоение собственности венгерских евреев, так же как и сами депортации, были совместным делом СС и венгерских властей. Конфискациями руководила венгерская полиция, она же взламывала банковские ячейки, принадлежавшие евреям.
Чтобы завладеть наиболее ценными еврейскими коллекциями, был принят закон, который вынуждал евреев задекларировать все произведения искусства, находящиеся в их собственности. Венгерская государственная Комиссия по произведениям искусства должна была, как говорил закон, «защитить» эти сокровища (на деле это означало конфискацию). Начальником комиссии был назначен директор Будапештского музея изобразительных искусств Денеш Чанки.
В мае 1944 года венгерские помощники гестапо обнаружили коллекцию семьи Херцог. В статье в пронацистской газете
Но Чанки не позволили решить судьбу коллекции. Картины сразу же были отправлены в отель «Мажестик», где Адольф Эйхман лично отобрал лучшие работы. Некоторые из них он повесил в «своей» будапештской квартире, настоящий хозяин которой был депортирован в концлагерь Маутхаузен. Некоторые работы были отосланы в Германию. Лишь то, что не пригодилось немцам, отдали в Будапештский музей изобразительных искусств.
Еще одной жертвой нацистов стал родственник Херцога, будапештский коллекционер и художник еврейского происхождения Ференц Хатвани. Хатвани в свое время учился в академии Жюлиана в Париже и собрал потрясающую коллекцию французских мастеров XIX века — от Энгра и Делакруа до Ренуара и Сезанна. В собрании было и несколько лучших картин Курбе. В 1910 году Хатвани купил в парижской галерее Бернхейм-Жён скандальную работу Курбе «Происхождение мира» (1866) — знаменитый этюд женского лона. Хатвани принадлежала и почти столь же скандальная «Спящая обнаженная» Курбе. Перед тем как покинуть Венгрию, Ференц Хатвани спрятал триста пятьдесят лучших работ из своей коллекции в трех разных банковских сейфах, но многие картины пришлось оставить в будапештском доме семьи, в том числе «Борцов» того же Курбе — полотно было слишком большое и не поместилось в банковскую ячейку.
