Хотя установить, кто, когда и как украл картины из собрания Дойча, так и не удалось, их пропажа была прямым следствием преследования семьи нацистами. Возможно, коллекцию конфисковали в какой-то момент после 1941 года, когда был принят новый закон, согласно которому все евреи, покинувшие страну, лишались гражданства, а их оставшееся в Германии имущество переходило к государству. Это могло случиться и раньше, когда рейхсминистерство безопасности экспроприировало всю еврейскую собственность, хранившуюся на складах. А вся документация, касавшаяся «ариизации», конфискации и экономического вымогательства, в конце войны была уничтожена — и во Франкфурте, и во многих других городах Германии.
В письме Музею современного искусства адвокат Биндернагель настаивает, что, «учитывая исторический контекст, потерю „Цветочного сада в Утенварфе“ следует рассматривать как следствие нацистских преследований», а поэтому картина должна быть возвращена владельцам.
На этот раз музей подошел к делу более основательно и попросил небольшой отсрочки для ответа. В конце января вопрос обсуждался на совещании в министерстве культуры, в котором участвовали, помимо прочих, Ильва Хильстрём, начальник отдела по связям с общественностью Сесилия фон Шанц и начальник правового департамента министерства Кнут Вейбулль. Изучив имеющийся материал, министерство культуры решило, что «с уверенностью утверждать, будто картины из коллекции Дойча были конфискованы нацистами, нельзя» (так записала Хильстрём в протоколе встречи). Это важная деталь. Биндернагель ведь тоже не утверждает, что «Цветочный сад» был украден нацистами, — он всего лишь говорит, что картина пропала в результате нацистских преследований.
На совещании в министерстве участники определяют позицию музея в этом деле: биться за картину до конца. Из протокола встречи, составленного Хильстрём, видно, что в основном обсуждались возможные тактические решения. Например, если семья не откажется от иска, надо будет напомнить им, что «они, между прочим, уже получили свою компенсацию».
Основная стратегическая линия такова: «Швеция готова сотрудничать и выполнять существующие директивы, но мы не должны сдаваться без боя, иначе мы столкнемся с целым рядом подобных требований».
В середине февраля 2006 года Ларс Ниттве отвечает адвокату Биндернагелю, предварительно проконсультировавшись с Яном Видлундом из адвокатской конторы «Винге». Эта адвокатская контора — один из спонсоров Музея современного искусства, а сам Видлунд — заядлый коллекционер. В этом деле он выступит как адвокат музея и сыграет очень важную роль в разрешении конфликта между музеем и наследниками.
В ответе Биндернагелю Ниттве пишет: мы не отрицаем, что картина принадлежала Отто Натану Дойчу, но музей купил ее в еще в 1967 году в качестве добросовестного приобретателя «у аукционного дома, пользующегося хорошей репутацией». Ниттве пишет также, что музей в свое время предпринимал серьезные попытки выяснить, «не попала ли картина в аукционный дом незаконным путем», но установить это так и не удалось.
Далее Ниттве сообщает, что посетители музея очень ценят картину Нольде, и заканчивает свое письмо такими словами: «Тщательно взвесив все за и против, мы решили, что картина не может быть возвращена наследникам Отто Натана Дойча».
На обложке — черно-белая фотография: две женщины стоят на опушке леса. Между ними — дети лет четырех-пяти. Отчетливо видно, что они чего-то ждут, одна из женщин отвернулась от объектива, прижав руку к груди, ее лицо искажено ужасом или горем. Каждый участник Вашингтонской конференции 1998 года получил экземпляр этой шведской книги, которая называется «Передайте об этом детям вашим… История Холокоста в Европе в 1933–1945 годах».
«„Передайте об этом детям вашим“ — квинтэссенция шведской информационной кампании о Холокосте», — сказал шведский статс-секретарь Пер Нюдер, выступая на конференции. И добавил, что в Швеции удалось распространить 800 000 экземпляров книги. Информационная кампания «Живая история» получила международное признание еще до конференции, но в Вашингтоне в феврале 1998-го книга имела невиданный успех.
Через год человечество шагнет в новое тысячелетие. ХХ век заканчивается, мы вступаем в век XХI. Какой урок мы можем извлечь из прошлого? И что оставим после себя в минувшем тысячелетии? —
торжественно вопросил Пер Нюдер и закончил свою речь словами Юнатана из «Братьев Львиное Сердце» Астрид Линдгрен: «Есть вещи, которые нужно делать, чтобы быть человеком, а не ошметком грязи»[18].
