Американский отчет 1945 года сообщает, что Герман Геринг, вероятно, тайком вывозил искусство в Швецию при содействии Карла Густава фон Розена — племянника Карин Геринг. Помогал ему также председатель немецкой торговой палаты в Швеции Генри Коукс. В отчете говорилось, что в порту Фрихамн в Стокгольме должны находиться ящики с украденным искусством. Несколько раз в отчете встречается имя Карла Габерштока: этот арт-дилер тоже подозревался в том, что прятал искусство в Швеции. Но никакой информации о количестве или местонахождении спрятанных работ не приводится. Американцы сообщали также и о том, что многие стокгольмские галереи и арт-дилеры, по всей видимости, принимали украденное искусство: например, галерея Раппа, по сведениям разведки, хранит «целые штабеля картин в стокгольмском порту Фрихамн».
Стокгольмская галерея Святого Луки в 1945 году провела выставку произведений нидерландского искусства, происхождение которых теперь тоже казалось подозрительным. Но поскольку и Рапп, и «Святой Лука» уже давно прекратили свою деятельность, Линдквист не смог проверить эти сведения. Однако он считает вполне правдоподобным, что многие произведения искусства, продававшиеся в 1944–1945 годах на выставках и аукционах, «так или иначе связаны с нацистскими хищениями».
Расследование Линдквиста показало также, что шведские музеи покупали не так уж много работ на международном рынке, однако предложений о продаже произведений, скорее всего похищенных, поступало много. Например, Карл Габершток предлагал Национальному музею купить картину художника шведско-французского происхождения Жоржа Демаре (в результате сделка не состоялась).
Гётеборгскому музею изобразительного искусства в августе 1939 года предложили картины Эмиля Нольде. Продавал работы брат жены художника, датской актрисы Ады Вильструп. Картины были выкуплены у немецкого министерства пропаганды и, судя по дате продажи, с большей вероятностью имели отношение к выставке «Дегенеративное искусство». Семья Нольде, видимо, пыталась таким образом спасти часть произведений художника. Но гётеборгский музей тоже ничего не купил.
Комиссия и Гуннар Линдквист в конце концов констатировали: «Ничто не указывает на то, что в Швеции проводилась сколько-нибудь масштабная торговля произведениями искусства, украденными нацистами». Маловероятно, утверждала комиссия, что предметы искусства переправлялись в Швецию или перевозились через ее территорию в том же объеме, как это было, например, в Швейцарии. Будь этот процесс более активным и организованным, он оставил бы больше следов в немецких архивах.
Однако очень вероятно, что похищенные произведения искусства все-таки попадали в Швецию разными другими путями. В литературе на эту тему Швеция упоминается лишь изредка, например в работе Мартина Дина «Ограбление евреев: конфискация еврейского имущества во время Холокоста в 1933–1945 годах»[19]. Автор анализирует случаи хищения еврейской собственности в каждой отдельно взятой стране. Произведения, оказавшиеся в Швеции, попали сюда усилиями частных лиц и в сравнительно небольшом количестве.
В черном списке частных лиц и арт-дилеров, составленном союзниками после войны, Швеция и шведы встречаются несколько раз. В частности, есть подозрения, что массажист Генриха Гиммлера Феликс Керстен, проживавший на Линне́гатан в Стокгольме, по приказу лидера СС провозил и прятал украденное искусство. Немка по имени Эдита Людмилла Лоппих Лундквист, эмигрировавшая в Швецию и получившая шведское гражданство, подозревалась в том, что исследовала возможности для продажи в Швеции китайского фарфора, награбленного во Франции, Голландии и Германии. Сообщалось также, что она была любовницей Геббельса. Имеется несколько подобных упоминаний о подозрительных частных лицах, однако ни в одном случае нет документальных подтверждений факта преступления.
Шведская комиссия решила, что более тщательного изучения требует и вопрос о депозитах в зарубежных представительствах Швеции. Во время войны шведские посольства и консульства в разных странах принимали на хранение имущество частных лиц — иногда это были люди с двойным гражданством — по самым разным причинам, но часто исключительно из гуманитарных соображений. Какова судьба этих депозитов, остались ли они до сих пор в собственности Швеции?
В 2000 году по инициативе министра иностранных дел Анны Линд было начато расследование. В 2002-м — получены результаты. Оказалось, что шведские зарубежные представительства действительно принимали на хранение собственность лиц еврейского происхождения. После войны почти все вещи и произведения искусства были возвращены владельцам. Но один случай стоял особняком.
