− Я вижу два варианта. В одном все они лишились разума, − Я увернулся от косого удара, нацеленного рассечь мне мышцы живота. Перехватил локоть противника, надеясь выбить кинжал, но Велес сумел вывернуться и отскочить, возвращая дистанцию.
− В другом − спятивший здесь только ты.
На мгновение мы застыли в разных углах комнатки.
− Сомневаюсь, − покачал головой Велес и вновь ринулся в атаку.
Он врезался в меня, пытаясь нанизать на короткое острие. Мы покатились по полу, сцепившись, как два репейника. Лягаясь, нанося удары, ожесточенно пыхтя. Он оказался сверху и изо всех сил начал давить на рукоять, целясь лезвием ножа мне в шею.
Я в свою очередь старался отдалить его руку как можно дальше от своего тела. Лицо Велеса побагровело от напряжения, ноздри раздулись.
− Не мешай мне! − прошипел он. − Тебе давно следовало сдохнуть!.. Убийца!
Замолчите все!
… и врезал ему по недавно раненному колену. Велес завопил от боли. Отпрянул. Тогда, не отпуская ладонь с оружием, я вывернул его запястье и вцепился крепкими зубами. Кинжал выпал, а меня оглушило ударом по затылку.
Велес неуклюже отскочил, прыгая на одной ноге. Коленная чашечка всегда была уязвимым местом на человеческом теле.
Я сплюнул его кровь. Зубы ужасно ныли. Ну да ничего, потерплю, сейчас главное закончить начатое.
Прежде, чем Велес смог увернуться, я схватил его за волосы и врезал кулаком в лицо. Предательски хрустнул хрящ переносицы – вот она, польза неснимаемого перстня. Он послужил усилителем удара, а рубин даже не треснул. Кровь залила рарогу лицо. Я бил и бил, и его мотало в моих руках, как тряпичную куклу.
Наконец, я одернул себя. Нельзя. Пусть они и хотят этого, но… нельзя. Я не убийца. Плевать, если прогонят. С такими испытаниями я уже не уверен, что хочу быть смагом.
Встав с пола, покачиваясь, побрел к выходу. Велес валялся без сознания, слабо дергаясь от мышечных судорог. Дверь почему-то оказалась не заперта. Оставалось только решиться посмотреть в глаза наставникам и объявить свое решение. Пусть катятся к огнедышащим змеям под зубчатый хвост.
Снаружи раздался женский крик. Совсем неподалеку. Я понял: кроме нас кто-то еще участвовал в жестоком ритуале. Рванув ручку на себя, заставил непослушное тело набрать скорость для бега. Возможно, еще успею. Главное…
В коридоре стоял Щука.
Почти сразу я налетел на него, больно стукнувшись лбом о дубовую грудь. Он прытко сцапал меня лапищами, бросил короткий взгляд внутрь, убеждаясь в том, что мой соперник цел. И одобрительно потрепал меня по волосам.
− Я в тебе и не сомневался, − добродушно прогудел великан, усмехаясь.
***
Я растерянно оглядывался.
Здесь собралась большая часть смагов и почти все ученики-рароги. Последние находились в печальном состоянии: одни стояли в обнимку, трясясь мелкой дрожью, другие зажимали мелкие раны. Над серьезно пострадавшими − а их было всего двое − колдовали знахари. До меня стало медленно доходить.
Они и вправду нас испытывали. Но отнюдь не так, как решил Велес.
Через толпу к нам вышел верховный наставник. С двух сторон его поддерживали особо приближенные люди. Он поднял руку, требуя тишины.
− Сегодня вы узрели нечто новое. Доказательство того, как бывает изменчива и гибка мораль. Как безжалостны амбиции. Легко занести нож ради правого дела – сложно его остановить! Тьма всегда будет использовать искаженное отражение ваших намерений против вас. Вы люди. А люди рождены быть колыбелью всевозможных добродетелей и пороков.
Лишь тот, кто способен очистить свой разум, достоин называться смагом. Только «мертвец» ничего не желает и ничего не ждет. Сегодня вы освободились от оков прошлой жизни, братья мои.
− Мы мертвы, − тихо подхватили бывшие рароги.
− И ожили вновь. Теперь вы − орудие в великой борьбе. На рассвете вас ждет церемония посвящения, а пока идите и отдохните, как следует.
Украдкой вынесли тело единственного погибшего. Я вспомнил: его прозвали Шиго, а как по-настоящему звучало его имя, никто не знал. Не любили здесь распространяться о прошлом.
Не повезло и Велесу. Попадись ему в пару кто другой, может, он и не смог бы занести кинжал. Другие ведь тоже хотели отомстить шишигари, но жизнь товарища все же перевесила. И позор перевесила, и страх провести на побегушках у старших остаток отведенной жизни. Выходит, не зря из нас лепили безгрешных спасителей.
Когда я направился к выходу, дорогу перегородила Лиса. Сейчас ее глаза непривычно блестели от слез.
− Ты! Из-за тебя!.. Зачем только мы тебя подобрали? − острые ноготки больно вцепились в плечо. − Уж лучше бы в той деревушке подох! Ты!.. Убогий!!
