Нет, это паранойя. Кому нужен я, кому нужны они? Да и куда проще прослушивать звонки из моего дома, зачем отключать телефон?
Что делать? Отправиться в город? А дальше? Товарищи милиционеры, или господа полицейские, моя бывшая жена не вышла на работу и не отвечает на мои звонки. Да сосед пропал, и приятель-компьютерщик, да радист САРа, да племянник, а с ним еще четверо, а баба Настя умерла от бешенства, а мозг послали в какую-то хитрую лабораторию некробиологических структур, а мне звонят, советуют уехать, после чего отключают телефон. Сделайте что-нибудь, пожалуйста.
И они тут же кинутся что-нибудь делать, да? Ну разумеется, разумеется, иначе и быть не может.
Я вернулся домой. Возможно, даже очень, что беспокоюсь я зря. Не вышла на работу? Эка невидаль. А что телефоны молчат, то мы привычные. Кабель перережут, провод украдут. Но Ирина дозвонилась бы до работы в любом случае. Нет, нужно ехать.
Только вот куда? В город? Похоже, этого от меня и ждут. Не знаю кто, не знаю зачем. Последнее время чувствую себя шариком в китайском бильярде. Или недобитым волчишкой. Обложили и гонят. Гонят – или уводят, как уводит куропатка от своего гнезда?
Куропатка, как же. Пусть волчица. Крыса. Нечто.
Тогда – сидеть у моря, ждать погоды?
Я раскрыл железный шкафчик. В нем, считается, мой арсенал недоступен для грабителей. Порох, капсюли, гильзы, дробь, всякие заморочки.
Пора пополнять боезапас. Потратил на гостюшку, значит тут же восполнить следует.
Среди банок с дробью одна – особенная. Мой вклад в приватизацию. Восемьсот граммов серебряного припоя. Взял на память об институте. Оказалось – поскромничал. Директор получил институтскую базу отдыха, три каменных дома, три деревянных бревенчатых и дюжину щитовых. Плюс полтора гектара земли в прекрасном месте.
Что смог, то и приватизировал.
Зерна припоя не круглые, а яйцевидные. По размеру – как раз нулевой. Только серебро настолько тяжелее свинца, насколько свинец – алюминия. Значит, пороху тоже побольше. Ствол быстрее изнашиваться будет? На мой век хватит. Век мотылька. Кукушка, кукушка, помолчи, пожалуйста, а?
Теперь я не торопился. Порох спешки не любит. Кончил в седьмом часу. А темновато. Тучи набирают вес, небо заполонили, скоро за землю примутся.
Я перенес в кабину ружья, оба, патроны, паспорт, охотничий билет, мандат на отстрел волков и собак – вдруг остановят на дороге. Опять же еду не забыл. Это пока есть не хочется, а после… Я, когда нервничаю, ем много. Такова моя натура. Пить – только чай, на заварки не пожалел.
Ехал, поглядывая и в зеркало заднего вида, и по сторонам.
Никому я не нужен. Обыкновенная паранойя, заскок. Перемещение крова в пространстве.
Вот так ехать и ехать, далеко-далеко. За астраханскими арбузами. Подрядиться и возить, разве плохо? Или за туркменскими дынями. За итальянскими мандаринами лучше. Шалишь, дядя. Есть такое понятие – место прописки.
На грунтовой дороге подумалось, что, если дождь действительно пройдет, нахлебаюсь я вволю. Чуня выносливый, пройдет, но измажется крепко. Наверное, такими пустячными мыслями я пытался внушить самому себе уверенность в завтрашнем дне. Высоко сижу, далеко гляжу. В завтрашний день, пятницу.
Речушка-то едва жива, Шаршок. Но тучи приникли к земле, скоро лизать начнут.
Я подъехал к лагерю в сумерках. Нет, не лучшее для меня место, обзор неважный, и сам я плохо виден. Приехал ведь себя показывать да на других смотреть. Поднялся на пригорочек, перевалил его. Вид на кладбище. Успевшее закатиться солнце из-под горизонта осветило малиново набрякшие облака, и вокруг на минуту стало как в печном поддувале.
Чуть, самую малость съехал вниз и встал на тормоз. Тормоза у меня хорошие. На машине тормоза. А в голове – не поменяешь, с какими жил, с такими и жить дальше, сколько придется.
Вокруг опять все стало серо и скучно. А в голове – ясно. Глуп я. Попросту дурак. Приперся, а зачем? Что я надеюсь здесь увидеть, чего добиваюсь? Бесцельный, бессмысленный поступок.
С другой стороны, могу я позволить себе глупость? Почему нет, могу. Позволял и позволяю. Раньше люди, чтобы подумать, уходили в пустынь, подальше от остальных. Надолго уходили, иные навсегда. Мои мыслишки воробьиные, обойдусь одной.
Я отключил даже сигнальную лампочку на приборной панели. Пусть глаза привыкают к темноте. В полумраке достал из заветного местечка ружья, зарядил, переложил поудобнее. Есть не хотелось совершенно. Не волнуюсь. А дрожу и потею попеременно просто ради развлечения.
Стало душно, но я и не подумал опустить стекло. Дверцы тоже запер после кратковременной вылазки – обошел грузовик, осмотрелся, пока было видно, забрался внутрь и забаррикадировался. Мысленно.
Я сидел и смотрел по сторонам, не зная, что такое ожидаю увидеть. Ничего. Спустя час тьма сгустилась, и я видел не дальше собственного затылка. Я вообще ничего не видел. Совершенно. Хотелось врубить дальний свет, завести мотор и уехать. Дельная мысль. Но раз приехал, то приехал. Сиди и смотри. Слушай.
