Он вышел из комнаты, плотно прикрыл дверь. Что ж с того, что комната одна. Одна, зато своя. Другим снимать приходится, тратя заработанное подчистую. Даже в Огаревске. Огаревск хоть и районный центр, но центр знатный. Как Юпитер почти звезда, так и Огаревск почти губернский город. То есть город он бесспорный, девяносто тысяч жителей по переписи. Вот и дорого жилье. Снимающий уподобляется белке в колесе, если заработок обыкновенный и даже чуть больше, отложить ничего невозможно, все уходит хозяину жилья.
Утренний туалет окончательно пробудил, а чашка чая, зеленого, свежезаваренного (чайная ложка без верха на стограммовую чашку), перевела его в рабочий режим. Кофе? Кофе для спринтеров, а он марафонец. Ему бежать не круг, даже не десять…
Сергей подошел к окну, раскрыл ноутбук, включил. Подоконник кухни как рабочее место он выбрал неспроста. Где-то вычитал, что писать лучше стоя: и для осанки хорошо, а главное, когда стоишь, голова активнее работает. Он попробовал. Понравилось. Возможно, это иллюзия, самовнушение, но писалось бойчее, слова падали стремительнее, мысли появлялись проворнее. И еще: когда он писал сидя, то неуклонно полнел. Дошел до девяноста шести килограммов – это при ста шестидесяти двух сантиметрах роста. Стоя же килограммы не только не прибавлялись, а уходили. Верно, хотя и медленно.
Он запустил текстовый редактор, открыл нужный файл, прочитал последнюю страницу, написанную вчера перед сном, и прыгнул в текст, как в омут. Либо плыви, либо тони. Тонуть он не собирался категорически, и потому оставалось одно – плыть. Он и поплыл. Из всех доступных стилей сегодня он выбрал брасс – не самый быстрый, но самый надежный. Писал без изысков, просто, но крепко, подгоняя предложение к предложению так, что абзацы выходили устойчивыми, ладными, образуя конструкцию, которую ветром не сдуешь. Многие негры считают, что проще и быстрее всего строить дом – то есть роман – из соломы. Он же предпочитал строения каменные. Потому что из соломы только-только доведешь дело до середины, как вдруг подует ветер – и начинай сызнова. В итоге же может не выгодой обернуться, а убытками. А для него убытки непозволительны.
Первые пятьсот слов он написал в сорок пять минут. Учитывая три пятиминутных перерыва, в которые он ходил по кухне и глядел в окно, чистого времени – полчаса. Для Сергея скорость была приличная. Тут, конечно, не в пальцах дело, печатать он мог и втрое быстрее. Мозги за пальцами не поспевали.
После пятисот слов полагался перерыв двадцатиминутный. Он его использовал с толком – вынес мусорное ведро. Заодно и воздухом подышал. Дом еще спал, и это давало ощущение собственной исключительности: вот какой он работящий! Морозец, ветер, снег ободрили не хуже спринтерского кофе, и следующие пятьсот слов пошли почти так же споро, как и первые. Труд, труд и труд, тогда, глядишь, придет и вдохновение.
Когда на кухню вышла Лариса, он уже завершил утренний урок – тысячу слов. Лариса сонно улыбнулась ему, глазами показала на телевизор, что стоял на холодильнике.
– Включай, включай. – Сергей скопировал файл на флешку. Большой перерыв. Даже слишком большой. Он бы предпочел еще часок-другой поработать, но жизнь вдвоем накладывает обязательства.
Они завтракали под утренние новости. Ничего особенного, в Вест-Индии трясет, на Ближнем Востоке взрывают, в Австралии небывало расплодились крокодилы…
Все это Сергея интересовало мало, писал он криминальный боевичок, действие которого проходило в Москве и окрестностях, и потому ни землетрясения, ни крокодилов пристроить было некуда. Хотя и заманчиво обрушить лавину ошалевших от январских морозов крокодилов на поместье олигарха Апфельштейна, но все-таки нужно и меру знать. А если у Апфельштейна побочный бизнес – крокодиловая ферма? Этакий аквацентр, дюжина прудов, прикрытых стеклянными колпаками, хозяйство обогревается краденым газом (воровство списывают на Украину). И управляющий фермы – любовник жены олигарха? Жена хочет избавиться от мужа и встать во главе многомиллиардного бизнеса. Подговаривает управляющего, и тот вводит крокодилам озверин, тайную разработку ФСБ для проведения спецопераций в Австралии и Флориде. Крокодилы, понятно, бесятся, вырываются на волю, забираются в особняк олигарха, в бассейн, где резвятся пресыщенные гости. Возникает паника, стрельба, Апфельштейн исчезает, жена считает, что цель достигнута… Правда, этого нет в синопсисе, но если бы он писал по синопсису, то был бы плохим негром. Никудышным негром. Голодным негром. Потому что синопсиса на роман никак не хватало, максимум – на коротенькую повестушку в три листа. А он должен выдать на-гора шестнадцать полноценных листов, шестьсот сорок тысяч знаков. Вот и приходится хватать любого пролетающего мимо крокодила за хвост.
