Лариса о чем-то говорила, он что-то отвечал, а крокодилы все ползли по коврам роскошного тюдоровского особняка, который Апфельштейн купил в Англии, по камешку перевез в Россию и поставил в своем поместье, чтобы утереть нос остальным олигархам, живущим пусть в шикарном, но новострое. А в тюдоровском особняке жили многие поколения герцогов Фиц-Морсбери, что, по мнению Апфельштейна, придавало и ему самому патину благородства и знатности. В то же время последний герцог Фиц-Морсбери нанимается к Апфельштейну в качестве английского мажордома, разумеется, под чужой фамилией Вудхауз. Герцог ищет план сокровищ пирата Моргана, который его прадед, женатый на правнучке (внучке? дочке? нужно будет прикинуть) ямайского губернатора, запечатлел на одной из стен особняка в виде мозаики-криптограммы – на черный день. Сам герцог, доктор медицины и активный участник международной организации «Врачи без границ», десять долгих лет провел в плену у афганских моджахедов или сомалийских пиратов, покуда его старушка-мать не уплатила выкуп, продав для этого фамильное гнездо Апфельштейну. Теперь старушка-мать живет в меблированных комнатах Лондона среди индийских иммигрантов, а ее соседка, вдова раджи Кублу-хана, по сердечной доброте присматривает за ней. У вдовы есть дочь, прекрасная Зита, ласковая и добрая девушка. Но никто не знает, что Зита – предводительница банды наркоторговцев «Бриллиантовая звезда», которая контролирует сорок пять процентов британского рынка наркотиков и стремится увеличить долю до пятидесяти пяти…
Новости кончились, кончился и завтрак. Лариса засобиралась. Она преподавала английский язык в частной школе, торжественно именуемой Первой гимназией. Преимуществ перед другими школами у гимназии было несколько: отсеивали откровенную гопоту, уроки начинались часом позже, и учеников в классе было поменьше. А еще она, гимназия, была в двух кварталах от дома. Десять минут ходьбы, много пятнадцать, если идти неспешно. Это важно: работай Лариса в обычной школе, ей было бы труднее переносить то, что Сергей – человек свободной профессии, спит, работает и отдыхает по велению души. Гораздо труднее. А так и поспать можно подольше, и уставала она поменьше, и сама гимназия была почище, нежели общеобразовательная школа номер четырнадцать, в которой она работала раньше. Поэтому то, что Сергей оставался дома и мог – теоретически – хоть смотреть телевизор, хоть петь песни, воспринималось спокойно.
На самом деле Сергей работал вдвое, если не втрое больше Ларисы, но видна лишь надводная часть айсберга, сиречь время, проведенное в буквопечатании за ноутбуком, а то, что он и сейчас трудится, ей не видно. Какой же это труд – пить чай и есть бутерброды? А то, что он при этом думает, так ведь все думают о чем-нибудь.
Сергей проводил Ларису до двери, помог надеть шубку, пожелал удачи и тут же записал крокодильские мысли в особый файл. Негру и веревочка в дороге пригодится, а тут целая сюжетная линия. Будь он белым писателем, понятно, сто раз подумал бы, прежде чем решиться на подобные изыски, а может, и не сто, а с первого же раза отверг бы крокодилятину в шампанском. Ну а писателю-негру привередничать никак нельзя, сначала деньги, нравственность потом. Он, Сергей, должен выдать хозяину-плантатору за год четыре романа минимум. Иначе будет голодно и зябко. Роман пишется два месяца, затем месяц мозги отдыхают, восстанавливают израсходованное. Мозг что земля, может истощиться. Его удобрять нужно, но навоз не годится. Искусственные удобрения чреваты психушкой. Следовательно, естественный цикл – три месяца. В году таких месяцев двенадцать. Вот и получаются пресловутые четыре романа – по гигиене писательского труда. То есть опять же в теории. Проза жизни диктует свое. В прошлом году она надиктовала семь романов. Вот они, на полке. Всего же негритянских романов у него пятнадцать, да два в производстве. Вернее, не у него, а у писателя… Впрочем, не важно. Негр не должен всуе произносить имя господина.
Зазвонил мобильник.
Сергей, прежде чем ответить, посмотрел, кто беспокоит. Оказалось, Антон, двоюродный брат. Антон служил в полиции и порой подкидывал фактуру – реальные случаи, которые, соответствующим образом приготовленные, служили подпорками для очередного романа.
– Сергей?
– Конечно.
– Тут такое дело… Я в Дубравке. Четверых областных мертвыми нашли.
– Каких областных?
– Областной ОМОН, он строителей крышует. Ну, которые Дубравку должны зачистить.
– И что?
– И то. Их было пятеро. Те четверо, значит, пошли погулять и не вернулись. А пятый ждал-ждал, крепко поддал, да и уснул. Утром, значит, вышел и нашел пропавших. Замерзли они или что, только мертвые. Нас вызвали, Дубравка-то наша. Мы и приехали. Такого я никогда не видел: мертвецы сидят в кабинах бульдозеров и прочей техники. Следов насильственных действий никаких – ну, на первый взгляд. Я кое-что снял. Сейчас долго говорить не могу, но снимки тебе скину. Ты посмотри, может, пригодятся.
