– Иначе нельзя, – серьезно ответил вожак перемещения. – Мы – единственная связь с Землей. Порвись эта связь – и Алозорьевск не протянет месяца. Причем месяц этот будет незабываемым. Воздух, вода, еда – все оттуда, с матушки.
– Не буду ходить кругами. Я считаю, что сообщение о происшествии на Свотре было передано через главные ворота.
– Естественно. Как же еще?
– Вы признаёте этот факт?
– Считаю, что по-другому просто не могло быть.
– Значит, ответственность за факт передачи информации лежит на вас?
– Э, нет. Это другое дело. Мы ежедневно перемещаем около трехсот пудов массы на Землю и получаем столько же. В нашу обязанность входит проверка отправляемых материалов на взрывчатые и иные вещества, могущие повредить камеру перемещения. Больше ничего. Если на каком-либо этапе в груз подкинули листок бумаги – например, заложили в породу, – мы отыскать его не сможем физически.
– Я должен отправить рапорт и хочу посмотреть всю процедуру: как, кто, где – вы понимаете?
– Я получил предписание оказывать вам полное содействие и сам проведу вас по зоне.
Больших трудов это не стоило.
– Ваш пакет поступает в почтовую экспедицию. Собачка его понюхает на предмет взрывчатки, после чего мы кладем его в почтовый ящик. Ну а девяносто девять процентов перемещаемой массы – это русиновая порода. Сейчас ее как раз загружают в камеру.
Загрузка не впечатляла. Резиновая лента транспортера вываливала рыжий щебень прямо на пол.
– Это и есть знаменитый русин?
– В породе его не больше процента. Извлечение проводят на матушке.
– А почему не здесь?
– Сложнее. И потом, надо же нам что-то перемещать в ответ на земные поставки.
Шаров снял с транспортера камешек. Ну чистая щебенка. Где он, могучий элемент, превращающий обычную сталь в сталь красную, непробиваемую?
– Значит, триста пудов?
– Сто пятьдесят утром, сто пятьдесят вечером.
Два добермана по обе стороны транспортера скалились друг на друга. Скучно собачкам. Он вернул камешек на ленту. Никакой реакции.
– Вечерняя партия – человеческий материал, а утром Земля перемещает материалы. Бывают и внеочередные перемещения, вне расписания, как в вашем случае, но они оговариваются заранее.
Лента остановилась.
– Все, загрузка произведена. Сейчас транспортер уберут, и состоится сеанс перемещения. Пройдемте на мостик.
Идти пришлось мимо псов. Салову, как хозяину, они повиляли всем туловищем, Шарова не заметили, а вот на Лукина залаяли неистово.
– С детства собак не терплю. – Подпоручик постарался обойти их в узком проходе. – И они меня. Дважды кусали, на ноге до сих пор шрам ношу.
Мостиком оказалось небольшое, выгороженное в зале управления помещеньице. Пластиковые прозрачные стенки отгораживали от ушей, но не глаз. Смотрели на них отовсюду, но мельком, искоса. Зырк – и нету взгляда. Не пойман – не съеден.
– Отсюда подтверждается команда на перемещение. Второй ключ – в зале. И аналогичная ситуация – на земной станции, в Пулково. Так что несанкционированное перемещение требует сговора по меньшей мере четырех человек.
Четырех, четверых…
– У нас очень точные хронометры. Реле допускает разнобой в три секунды, но обычно укладываемся ровненько.
Тонкая стрелочка подбиралась к полудню.
– Внимание!
Управляющий перемещением повернул ключ. Через секунду мягко дунуло в уши.
– Масса одинаковая, а объем разный. Перепад давления.
– Шестьдесят четыре человека, – прохрюкала переговорная трубка.
– Детский поток. Третий за неделю. Молоденькие, они лучше приспосабливаются к Марсу. Быстрее.
Шаров огляделся. Не видать шпионов, не слыхать. А они – рядом. Близенько.
– А можно ли отсюда переместить что-нибудь, например, в Лондон?
– Наша матрица соответствует Пулковской.
– Ну а заменить матрицу? Тайком, например, заменить и наладить обмен с другим местом.
– Теоретически это, конечно, возможно. Но матрица охраняется круглосуточно, и никто, включая первого вожака, не имеет к ней доступа.
– Так уж и никто?
– Замена матрицы возможна только комиссией с Земли, комиссией высшего ранга. Не знаю, за пять лет таких комиссий не было. Матрица, в принципе, должна служить веками.
– Ну а если все-таки заменили?
– А юстировка? Минимум неделя уйдет на юстировку, и все это время камера будет простаивать. Неужели это можно не заметить?
– Сдаюсь, сдаюсь. Теперь – другое. У вас ведется документация перемещений?
– Обязательно. Хотите проверить, не было ли перебоев? На мой взгляд, труд излишний, но если вы настаиваете…
– Это мой способ отрабатывать хлеб.
– Тогда пройдемте в канцелярию.
Канцелярия пахла, как все канцелярии мира – пылью, чернилами, старой бумагой. Только разве поменьше размером. Совсем небольшая, если быть точным.
– Я вот… реестрик… – (И человечек был обычной канцелярской кошкой – драный, взъерошенный, лишайный.)
Реестрик представлял собой лист бумаги, расчерченный на графы, наполовину уже заполненный.
– Покажите документы, которые потребуются капитану. Все документы, без исключения.
– Будет исполнено, – подобострастно ответила кошка.
