– Бараки устроены внизу, вроде землянок. Дежурный сейчас откроет вход. Вы пока переключитесь на свой воздух – все-таки поселение, гигиена отстает. – Кологривкин первым отсоединился от бортовой батареи.
Открылся не вход, а – лаз. Во всяком случае, пригнуться пришлось чуть не в пояс. Крышка задвинулась, и всех окружила тяжелая смесь запахов. Испарения, испражнения и разложение. Лукин, который, подражая Шарову, не подключился к неприкосновенному запасу, подумаешь, десять секунд не дышать, теперь торопливо прикреплял свободный конец воздуховода к коробочке. Вот, значит, почему НЗ так мал, чтобы не задерживались особенно.
Шаров боролся с подступающей дурнотой. Если люди дышат этой дрянью все время, то сможет дышать и он. Столько, сколько нужно. Ничего, князюшка, мы в Департаменте людишки привычные, претерпим и это.
Из полумрака показался карлик:
– Дежурный по поселению докладывает: выход на добычу русина плановый, больных нет, происшествий нет.
– Это ты, что ли, дежурный? – Шаров смахнул слезу. Больно едкий этот дух.
– Так точно. Дежурный по сводному отряду Пальчиков, номер три тысячи двадцать шесть, прощенный сын предателей. Счастлив служить Отчизне!
Обвыкнув с полумраком, Шаров разглядел, что карлик – всего лишь ребенок. Мальчик, судя по фамилии.
– Ну, веди, прощенный.
– В оранжерею?
– Можно и в оранжерею.
Зачем он, собственно, здесь? Ясно ведь, что никаких новых фактов не добудешь. Умерли все. Представить себе место происшествия, проникнуться атмосферой события? Горазд ты, капитан, на психологические выверты. Лучше бы на охоту с принцессой Марса пошел.
В оранжерее на освещении не экономили: световоды просто закачивали солнечные лучи с поверхности сюда, в пещеру. Сталактиты и сталагмиты, совсем как под землей. С маленькой буквы земля или с большой?
– Поселение создали на месте карстовых пустот. – Кологривкину надоело быть сторонним наблюдателем. – Благодаря этому здесь и решили провести работы по «легким», объем позволяет.
Кислорода в оранжерее было достаточно, но запах стоял совсем уже нестерпимый. Все, убедился, капитан? А на что ты надеялся, навозца с Земли подбросят, суперфосфата, туков? Уходи отсюда. У-хо-ди.
– Покажи-ка мне, где вы тут живете. – Жалкая попытка бежать с достоинством. Жалка сама идея о каком-то достоинстве здесь.
– Живем мы хорошо, спасибо Отчизне. – Карлик (было легче, представляя, что это – карлик) вывел их назад, в щадящий полумрак. – Это – спальный зал.
Нары в три уровня. Ничего, детишкам просторно.
– А тут кто спит, передовики, ударники? – Лукин высмотрел угол, где было попригляднее.
– Да. Большаки наши. Ну, и гарем ихний. Большаки у нас хорошие, зря не обижают.
– Когда вернутся-то все?
Карлик недоуменно посмотрел на Шарова:
– По гудку, конечно. Как гудок будет вечерний, так и вернутся.
– Поселение занято на руднике Былинный, – пояснил Кологривкин. – Как раз по ним работа. И добыча у них не хуже, чем у взрослых. Они юркие, в любое место доберутся.
Всё, капитан, увидел, что хотел, – и до свидания.
– Будете осматривать техническую зону? Там насосы, резервные запасы воздуха. Или пищеблок? – воздух в коробочке Кологривкина торопил.
– Пожалуй, достаточно. Пора возвращаться.
Подключившись к батарее экипажа, Шаров дышал жадно и долго. Прачечная для легких. Для души. Вам подкрахмалить? Погладить? Заштопать? Можно в кредит, постоянным клиентам скидка.
– Назад, в город? Или хотите рудник посмотреть? Можно просто с местностью ознакомиться. – Кологривкин давал возможность придти в себя. Спасибо, санитарный ответственный, мы уж как-нибудь сами.
– В город. В Алозорьевск.
Запыхтел двигатель, раскрылись воротца. Обратный путь экипажу давался с трудом, он то почти останавливался, взбираясь на крохотную высотку, то дергался в отчаянном рывке при спуске. Может, кажется? Проекция собственных эмоций на окружающую реальность?
Наконец вожатый совсем остановил экипаж и проговорил что-то в переговорную трубу.
– Неполадки, – коротко перевел Кологривкин. – Сейчас попытаемся устранить.
– Знаем мы эти неполадки.
Лукин по-прежнему не доверял Кологривкину, вожатому, Марсу. Верная линия, если хочешь жить, расти, развиваться. Не доверял – и как накаркал. Пыхнуло что-то, зашипело, и крик водителя, пронзительный в этом разряженном воздухе, пробился сквозь стенки кабины.
Кологривкин отреагировал мгновенно: ловко отключившись от бортовой батареи, он выскочил наружу, и, пока Лукин и Шаров пытались разобраться в своих трубочках-воздуховодах, быстро затащил вожатого в салон.
– Паром обварило. – Санитарный ответственный действовал скоро и споро – обмазал лицо вожатого какой-то вонючей пеной, уколол шприц-тюбиком прямо сквозь грубую материю наружного костюма, переключил на батарею экипажа. – Ничего, ничего, бывает. Ты уж потерпи.
– Там утечка… Утечка в паровой системе, – пробормотал водитель.
– Исправить сможешь? – Лукин теперь имел веские основания тревожиться. Прав он оказался, прав. Утечки сами собой не случаются. Саботаж или преступная халатность.
– По… Попробую. – Вожатый попытался привстать.
– Лежи, – остановил того Кологривкин.
