Она матерится, закрыв лицо ладонями, затем достает из кармана маленькую бутылочку с синтетическим эфирным маслом, откупоривает ее и жадно вдыхает.
– Тебе помогает эта дрянь?
– Уж получше, чем твоя фляга с самогоном…
Машин снаружи скапливается все больше, и сотни гигантских экранов тут же перестраиваются, увеличивая поток рекламы, чтобы заполнить ею бездействующие мозги. Алин вздыхает и собирается продолжить разговор в более спокойной манере, но краем глаза замечает какой-то индикатор на приборной панели.
– Это еще что?
Карлос проводит рукой по лицу и недовольно кривится.
– Ерунда какая-то… – Он проверяет свой водительский дисплей, стучит пальцами по потолку. – Ничего не понимаю… Нормально же ехали перед торможением…
«ВЫЗОВ СЛУЖ… ПОДДЕРЖКИ. НЕ ПОКИДАЙТЕ САЛОН… МОБИЛЯ».
Синтетический голос, призванный успокоить, шипит и икает.
– Отменяй, – бросает ему Алин. – У тебя есть механическое управление? С моей стороны тактильные команды перестали работать… – Она снова вздыхает и тщетно стучит по стеклу своей дверцы, чтобы проиллюстрировать свои слова. День сегодня явно не задался…
Снаружи движение постепенно возобновляется.
Когда их автомобиль, издавая звуки, свидетельствующие о неисправности, медленно поворачивает на аварийную полосу, Алин и Карлос протягивают руки к своему служебному оружию и внимательно осматривают окрестности. На военных машинах облако запускает цикл обслуживания каждые десять секунд, поэтому они никогда не ломаются.
В пятнадцати метрах от них припаркованы две машины техпомощи, судя по цвету, принадлежащие предприятию, обслуживающему космопорт. Стоящие рядом шестеро служащих наблюдают за ними. Их форменные кепки низко надвинуты на лица.
– Даже не пробуй, двери заблокированы… – шепчет Карлос, не поворачивая головы к Алин.
Женщина атлетического телосложения в широкой пепельно-серой спецовке отделяется от группы и уверенным шагом направляется к ним. Алин тут же поднимает свой пистолет и направляет на нее.
– Что за хрень тут творится… – продолжает Карлос, после чего пытается открыть канал мыслесвязи со своим начальством. Сигнала нет. – Они нас изолировали, Алин. Готовься…
Алин мысленным приказом настраивает свой интерфейс помощи в прицеливании. Готовая перейти к действию, она глубже вжимается в кресло и набирает большим пальцем на своем оружии код, снимающий ограничения на использование в случае атаки.
– Неужели это дружки татуированной байкерши? – спрашивает она Карлоса, не сводя глаз с женщины. – Это что еще за кукла? – Она секунду колеблется, нахмурив брови. – Мне кажется или у нее в руках табличка?
Широко улыбаясь, в форменной кепке, сдвинутой на затылок, предводительница банды, в отличие от своих коллег, даже не утруждает себя быть похожей на работников службы: из-под закатанных рукавов спецовки виднеются ее биомеханические предплечья в голубоватых прожилках, а ее хромированные руки, каждая из которых, наверное, стоит дороже квартиры в центре Ноктиса, сжимают небрежно вырезанный кусок старого картона, на котором детским фломастером написано какое-то слово.
– Ну что, стреляю? – говорит Алин. – Я не вижу отсюда, что там написано. Она что, не могла связаться с нами из кассы?
– Они заблокировали связь, – выплевывает Карлос сквозь зубы, и Алин чувствует по его позе, что он на грани срыва. – Сообщения больше не проходят… Твоя пушка работает?
– Прицел настроила, но еще не…
– Да что она творит! – вопит Карлос, когда женщина одним спокойным прыжком забирается на капот их машины и усаживается по-турецки.
Сжатые губы растягиваются в хитрую улыбку, и, не сводя с него дерзкого взгляда, ставшего кристальным благодаря дополнениям премиум-класса, она прикладывает свою облезлую картонку к лобовому стеклу: «КУ-КУ».
Карлос нервно дергает головой. Алин тяжело сглатывает, оказавшись между напарником, вены которого сейчас переполнены С-4, и незнакомкой, играющей роль зажигалки.
– Спокойно, Карлос… – произносит она, не сводя с женщины глаз. – Я все улажу, ок?
Но Карлос уже нажал на спусковой крючок. Звук выстрела разбивает вдребезги надежду на мирное урегулирование ситуации, и пока в салоне звучит его эхо, Алин втягивает голову в плечи, пережидая боль в барабанных перепонках. Услышав разъяренное «Вот дерьмо!», она поворачивается к Карлосу и видит, как в пятидесяти сантиметрах от пробитого лобового стекла женщина спокойно уворачивается от пули простым движением головы. Она адресует им извиняющийся жест, отбрасывает свою картонку, не обращая внимания на то, как Карлос в бешенстве бьет ногой по стеклу, причиняя себе боль.
– Твою мать! – орет он вне себя от ярости, тщетно пытаясь справиться с системой открывания двери, из которой вываливается часть интерфейса.
– Мой прицел не работает, Карлос! Она все блокирует!
– Подожди, сейчас…
