Косинус расстегнул пиджак, вытер носовым платком лицо и, быстро пройдя через зал, вышел.
- Ну и хитрый, паразит, - сказал Витя Судаков.
- Пятнадцать минут - перекур, - сказал, поднявшись с места, Квазимодо, - и продолжим разбор.
- А мясо? - спросил кто-то.
- Когда привезут - мы закончим.
Мы вышли на улицу и закурили, стоя у входа. Некурящий Леха весело сказал:
- Надо же - за дураков нас держит.
- И правильно делает, - сказал Ильин. - Знаете, с кем он в Штаты летал?
- Нет, не знаем, - ответили мы.
- С главбухом. С Валькой... "На шару" прокатились, а вам заливает... Он ей и квартирку прикупил в Левашове.
- А откуда она вообще, взялась, эта Валька?
- Оттуда, из Левашова и взялась. Где и у него дача. В сельпо бухгалтершей работала.
Ильину верили; его любовницей была расчетчица Людка, а уж та знала все тайны Мадридского двора.
- И счета у них в двух банках, - продолжал Ильин. - Сам однажды видел, как Валька с кассиршей из одного банчишка выходили. Задрипанный такой банчок, на окраине... Так что ждите зарплату, голуби...
Зарплату мы уже не видели месяца четыре и в ожидании лучших времен жили на остатки от премиальных за выполненные когда-то рейсы и за счет наших жен, если они, естественно, работали. Тем, у кого жены не работали, приходилось туго. Чтобы предотвратить назревавший бунт, Косинус реанимировал тихо скончавшуюся столовую, и теперь там можно было пообедать "на запись": "Ваш табельный номер?.." На второй день после ее открытия Вовочка Свердлов первый догадался приехать на работу с двумя литровыми банками. На третий - уже с кастрюльками средних размеров: у него было три дочки-школьницы и неработающая жена.
Однажды над Вовочкой подшутил Ильин: когда Вовочка вернулся откуда-то из трехдневной командировки, Ильин, которого он встретил у входа в штаб, сказал ему:
- Слышал я, Вова, что, пока тебя не было, народ харчился по твоему табельному номеру... Вкусные, говорят, обеды были.
- Как это? - спросил Вовочка, входя в ступор.
- А вот так, - развел руками Ильин. - Ты напиши рапорт в бухгалтерию: мол, это вовсе и не я их съел.
Так Вовочка и сделал. Не выходя из ступора, под диктовку Ильина он написал: "Рапорт. Прошу съеденные табельным номером таким-то обеды считать недействительными". Ильин прочитал рапорт и сказал:
- Вот это другое дело, а главное - вовремя. - И, забрав рапорт, ушел в бухгалтерию якобы для того, чтобы уладить вопрос, поскольку имел там великий блат. Попив кофейку со своей пассией - расчетчицей Людочкой и поболтав с бухгалтершами, он вышел к посиневшему от раздумий Вовочке.
- Все в порядке, - успокоил он его. - Улажено.
Вовочка улыбнулся и начал розоветь.
- Но с тебя, извини, бутылка.
- Да у меня денег-то... - снова начал синеть Вовочка.
- Ладно, так и быть - сам куплю, - великодушно согласился Ильин. - Потом рассчитаешься...
Что касается зарплаты, то мы, конечно, особенных иллюзий на этот счет не имели, поскольку заказы на наши самолеты были единичными, а уголек в кочегарке уже подходил к концу, и деньги, поступавшие от выполненных рейсов, уходили на его закупку. Так что наши денежки, превращаясь в черный дым и призрачное тепло, растворялись в атмосфере без всякого следа, и рассчитывать приходилось только на самого себя и - удачу...
К домику, где находилась наша эскадрилья, подошел Сашка Иванов, с которым мы в прошлом месяце отремонтировали квартиру одним очень занятым супругам, и я, бросив окурок, пошел поболтать с ним: может, у него еще есть какая-нибудь халтура. Но перекур уже закончился.
- Итак, продолжим разбор, - стоя у доски, сказал Квазимодо. Плаката на ней уже не было. - Хочу обратить внимание летного состава на ношение формы одежды. Прошу запомнить: ее еще никто не отменял. - Квазимодо, словно прессом, прижал ладонью к столу свои бумаги. - При явке на вылет или же в дни разборов обязаны быть одетыми по форме. Это касается всех. А также шарфы, носки и так далее... Получили на складе? Значит, носите. Без всякой там самодеятельности. Буду наказывать, и так далее...
Его никто не слушал, но и ему было, скорее всего, на это начхать - просто каждый занимался своим делом: мы - молчали, он - говорил.
Приоткрылась дверь, и в проеме показалась голова поварихи в белом колпаке, сложенном "пирожком".
- Иван Сергеевич... Привезли... Извините...
- Кончай разбор, мясо привезли! - обрадовались все.
- Я же говорил: баба придет, - сказал довольный Леха, складывая газету.
- Тихо! - Квазимодо постучал по столу шариковой ручкой. - Сначала надо списки составить! Проходите, Галина Ивановна, - пригласил он повариху в зал.
Она вошла, посмотрела на бюст вождя, которому кто-то опять нахлобучил на лысину шапку с кокардой, и робко произнесла, обращаясь к Квазимодо:
- Привезли мясо, но оно не разрубленное... Передки и задки... Рубщика у нас нету, поэтому мы будем выдавать так, как есть, а вы уж там сами рубите...
- Как это - сами? - удивились в зале.
- Ну, нету у нас рубщика, - развела она руками.
- Ничего-ничего, мы и сами разрубим, - сказал Витя Судаков, - было бы что рубить.